Сорок лет назад, 24 апреля 1978 года, Леонид Брежнев принял президента англо-американского издательства Pergamon Press («Пергамон пресс») Роберта Максвелла, который приехал в Москву с сигнальным экземпляром «Малой земли» на английском языке, чтобы лично вручить книгу автору.

Незадолго до подписания Хельсинкского акта 1975 года Советский Союз присоединился к Женевской конвенции об авторском праве. Для регулирования сферы приобретения и уступки авторских прав была создана общественная организация с министерскими полномочиями — Всесоюзное агентство по авторским правам (ВААП), председателем которой был назначен Борис Панкин.

Одним из объектов его активности стали выходившие одна за другой книжки воспоминаний Леонида Ильича. Неожиданный интерес к ним проявили издатели на Западе, не говоря уж о Восточной Европе и странах так называемого «третьего мира». Pergamon Press («Пергамон пресс») первым на Западе издало трилогию воспоминаний — «Малая земля», «Возрождение» и «Целина». При этом трилогия Л.И. Брежнева только по соглашениям с ВААП была переведена на многие языки народов мира и издана за рубежом общим тиражом около 25 миллионов экземпляров! *

«Вы превратили «Пергамон» в филиал Политиздата»**, — в привычной ему напористой, эксцентричной манере шутил Максвелл, общаясь с главой ВААП Борисом Панкиным, намекая на то, что издательство не только активно издавало произведения генсека, но и публиковало сборники речей и выступлений Михаила Суслова, Юрия Андропова, Андрея Громыко, а также других руководителей партии и правительства.

О том, как издавались книги советских лидеров, куда шли гонорары за произведения, списках «дозволенных» авторов, роли Черненко в публикации воспоминаний Брежнева, а также причинах своего назначения послом в Швеции рассказал в интервью порталу председатель правления Всесоюзного агентства по авторским правам в 1973-1982 годах Борис Панкин.

img138

Л.И. Брежнев и президент англо-американского издательства «Пергамон-Пресс» Роберт Максвелл во время встречи в Кремле. 24 апреля 1978 г. Фото: Владимир Мусаэльян/ТАСС

От кого исходила идея публикации за рубежом, в частности, на Западе, произведений Л.И. Брежнева?

Ни от кого специально, каждое издательство действовало по своей воле и по своему желанию. Самым энергичным в этом смысле был британский медиамагнат Роберт Максвелл. Они там, в узком кругу, хотели знать из первых уст, что думают и что говорят советские лидеры, поближе с ними познакомиться.

Что касается нашего бывшего соцсодружества, то по партийной линии были соглашения: принимались решения об издании у нас произведений руководителей партии и правительства Болгарии, Венгрии, ГДР, Польши, Чехословакии, любой из этих стран. Это закладывалось в план и издавалось. А там издавали труды и речи наших лидеров, в том числе и членов политбюро.

До присоединения к международной конвенции по охране авторских права, до создания в 1973 году Всесоюзного агентства по авторским правам (ВААП) решение о публикации таких произведений принималось внутри партии. А уже в эпоху после присоединения к конвенции все это оформлялось в соответствии с законом через ВААП. Заключались договора, определялись гонорары, часто чисто символические, которые перечислялись туда и обратно. На паритетных началах.

Вы могли бы уточнить сумму?

Сейчас я не помню, суммы были не большие. На уровне гонорарных ставок наших и зарубежных издательств. И за брежневские книги то же самое.

Уточню, почему возник такой вопрос. Бывший заведующий Отделом международной информации ЦК КПСС Л.М. Замятин рассказывал мне, что огромные гонорары и из советских издательств, и со всего мира приходили на имя Брежнева в ЦК и оседали там в общем отделе. И его заведующий К.М. Боголюбов немного отстегивал семье генерального, а остальные просто присваивал.

Это виднее Замятину, я этого не знаю. Скажем, перевели книгу М.А. Суслова, предварительно получив согласие автора на ее перевод и публикацию. Поступил гонорар, я звоню Суслову: «Михаил Андреевич, поступил гонорар, как с ним быть?». Для нас в смысле законопослушности любой автор – царь и бог или рядовой журналист – все одинаковы.

Суслов говорит: «Направьте в парткассу». И мы отправляли его гонорар в парткассу. Дальше издали сборники речей Ю.В. Андропова. Меня моя служба информирует, что поступил в законном порядке гонорар. Звоню: «Юрий Владимирович, вот гонорар пришел, как с ним быть?». Андропов интересуется: «Я знаю, что у Михаила Андреевича книжка вышла, как обстоит дело с его гонораром, как он решил?». Я говорю: «Он сказал, чтобы перевести всю сумму в партийную кассу». Андропов: «Ну, мой тоже переведите в партийную кассу».

Вот такими чеками Внешпосылторга был выплачен первый гонорар Л.И. Брежневу.

А вот о брежневских книгах заботился заведующий Общим отделом ЦК КПСС К.У. Черненко. Кстати, гонорар Брежневу за издание его книг выплачивался на общих основаниях, то есть, в высшей степени скромный. Получить его можно было в ВААП либо в рублях, либо в так называемых сертификатах, за которые в специальной сети магазинов «Березка» можно было купить дефицит, то есть импортные продукты и напитки. Этими сертификатами и был выплачен первый гонорар автору номер один. Черненко рассказал мне, что Леонид Ильич подержал их в руках и говорит: «А что я с этими картинками делать буду? Нет, пусть заплатят, что мне положено, рублями». И Леонид Ильич получил свой первый гонорар рублями. И мне Черненко так мимоходом говорит: «Ему-то тратить их некуда, а это все Галине» (дочери Брежнева – прим. авт.).

img139Председатель правления Всесоюзного агентства по авторским правам, секретарь правления Союза журналистов СССР Борис Панкин в рабочем кабинете. Москва, 1 июня 1982 г. Фото: Владимир Савостьянов/ТАСС

А само решение о публикации произведений Брежнева принималось политбюро?

Мне не известно. Все, что касалось произведений Брежнева, шло через Черненко. А в других случаях каждый раз я звонил автору, как о гонораре, так и об издании.  Ориентировались на Суслова. Причем, вначале была некоторая настороженность, но потом она пропала, когда увидели, что здесь нет никакого подвоха. Мы запрашивали автора и получали его согласие. Мне кажется, что они (руководство страны – прим. авт.) в конце концов поняли, что Советский Союз для того и заключил конвенцию, чтобы все это сделать легальным и общепринятым…

Брежнев в последние три года своей жизни очень привлек к себе Черненко. И без Черненко фактически не решался ни один вопрос. В чем Вы видите феномен Черненко?

Во-первых, не последние годы, а они еще, начиная с Молдавии, работали вместе, и он так рос, и дорос до зав. общим отделом ЦК. А когда Черненко избрали секретарем ЦК, то зав. отделом стал Боголюбов. Но с Боголюбовым мы по вопросам книгоиздания не соприкасались. Тут нам прямо сказали – с Черненко. И он каждый раз от имени Брежнева давал согласие и присылал, когда приходил гонорар, с доверенностью фельда (фельдъегеря – прим. авт.), которому наша бухгалтерия, а точнее мой зам по финансовой части Юрий Степанович Рудаков выдавал деньги со всеми расписками.

Могли бы Вы назвать объемы тиражей Брежнева вышедших за рубежом?

То, что касалось гонорара, тут заключался договор, получалась сумма как аванс, а дальше проценты стандартные от тиражей. По-моему, издавали довольно ограниченным тиражом, поэтому и особенно много гонораров не приходило.

Ваша последняя встреча с Брежневым состоялась в 1982 году, когда Вас отправляли послом в Швецию. Как можно было это расценивать: ссылка это была или освобождение от ярма?

Как всегда в таких случаях, не бывает, чтобы сработал какой-то один фактор.

Дело в том, что на посту председателя ВААП я был, как говорится, как кость в горле у всех наших руководителей идеологических ведомств. С одной стороны, мы присоединились к конвенции и взяли на себя обязанность соблюдать вытекающие из нее международные правила и обязательства и соблюдать авторские права. ВААП, попросту говоря, было посредником автора. Со вступлением в конвенцию возникла свободная конкуренция. А до этого наши бонзы, руководители творческих союзов были монополистами в этих вопросах. Поэтому они придумали и протащили через ЦК такое правило, что они составляют списки желательных произведений, которые только можно, будь то музыка или литература, рекламировать, пропагандировать и продвигать. А я в своей повседневной работе не руководствовался этими списками, и на меня постоянно жаловались в ЦК.

Кстати, один из моих замов даже написал на меня донос, я об этом узнал из Интернета, мол, председатель единолично, не считаясь со списками, дает разрешение на издание идейно порочных произведений советских авторов, Юрия Трифонова, например, или Василия Аксенова… Посылает их в зарубежные командировки на книжные ярмарки…

Борис Д. Панкин 31 мая 2016 г.Борис Панкин во время международной научной конференции «Президенты США и правители России» в РАН. Москва, 31 мая 2016 года. © Дмитрий Волин.

А по поводу назначения послом: это был тогда привычный метод, и Брежнев его любил, сам он инициативу редко выдвигал, но отправить вроде почетной ссылки послом соглашался.

Вот так же в 1973 году отправили А.Н. Яковлева послом в Канаду. А мне, например, Стукалин  мидовский позвонил: «Борис Дмитриевич, вот есть предложение в послы, на выбор две страны: Швейцария или Швеция». Так делалось, чтобы даже ты сам не знал, что это: почетное поручение или почетная ссылка.

А я уже за девять лет немного устал без конца сражаться за каждого серьезного и, как правило, критически мыслящего автора. Причем работу ВААПа не понимали и не принимали ортодоксы, по идеологическим, а порой и просто по эгоистическим соображениям.

Например, в Болгарии проходил болгарско-советский семинар. С нашей стороны был председатель правления Союза писателей СССР Георгий Марков, а я в это время по ВААПовской линии был в командировке, поэтому принимал участие. И там был английский живой классик Чарльз Перси Сноу. И вот Марков уже на собрании советской делегации говорит: «Да вот, Чарльз Сноу говорит мне: «Я думал, что вы просто партийный чиновник, а вы же, оказывается, хороший писатель, так дайте же чего-нибудь почитать». А что я могу ему почитать дать? Моя же литература буржуазным издателям не по зубам, они ее не переводят и не издают, и ВААП тут мне не помощник».

С другой стороны, те авторы, которые пользовались успехами у зарубежных издателей и читателей, были недовольны высокой налоговой ставкой, которой мы в ВААП должны были согласно закону руководствоваться.

Переводчик В.М. Суходрев говорил про Брежнева, что «не по сеньке шапка», а Вы бы как оценили коротко Брежнева?

Вообще говоря, это можно сказать о каждом нашем лидере. Потому что это такая шапка, которой не позавидуешь, особенно, в иные исторические периоды….

Ведь первую половину это был энергичный, деятельный человек. Прошел добрый десяток лет, прежде чем я увидел генсека совсем в другом состоянии. Когда Брежнев принимал Максвелла, на письменном столе у него лежали изданные Максвеллом его книги. «Вот, — сказал, Леонид Ильич, указав на эту стопку, — как ваши книги у нас издают». То есть, он все перепутал.

А когда я в августе 1982 года собирался в Стокгольм… Есть такой ритуал, что посол, выезжая к месту назначения, встречается с генсеком. Ну, иногда кому-то отказывают, мне в данном случае предложили встречу. Он совершенно нормальный, здравый человек был, вспомнил, что его сын работал в Швеции. Когда закончилась встреча, он говорит: «Ну, Борис Дмитриевич, что ты еще от меня хочешь?». Я говорю: «Леонид Ильич, разрешите мне Улофу Пальме, который только что избран премьер-министром, передать ваш привет». Брежнев: «Пожалуйста, пожалуйста». Мой друг – первый замминистра иностранных дел Толя Ковалёв. Вот я ему рассказываю, что был такой вопрос от Брежнева, а Толя: «Ну и что ты попросил? Ты что, идиот? Он уже знает этот ритуал, и люди просят квартиры, дачи и другие блага, а ты попросил привет передать…». Вот такой смешной эпизод.

Беседовал Дмитрий Волин

Москва, 31 марта 2016 г.

_________________________________________________________________________________________

*Л.И. Брежнев – один из самых читаемых авторов планеты. // «Советская культура», 15 декабря 1981 г.

** Панкин Б.Д. Рубежи и книги. М., 1981. С.73.

Автор — Дмитрий Волин

Использование материалов сайта разрешено только при наличии активной ссылки на источник!

Автор volind