Книга Валентина Сидака, «Кукловоды и марионетки. Воспоминания помощника председателя КГБ Крючкова» вышла в издательстве «Родина» в 2019 году. Сидак работал с Владимиром Крючковым, когда он возглавлял Первое главное управление КГБ (ПГУ — Внешняя разведка), продолжил работать и после того, как его шеф сел в кресло председателя Комитета.

За мемуары Сидак взялся в 2013 году, авторское название сочинения «Узелки на память». Книга состоит из восьми глав, которые названы «узелками». «Как-то само собой, подспудно родилась идея изложения материала для книги, и появилось ее название – «Узелки на память». Это было некое подобие зарисовок на «вольную тему», еще никоим образом не систематизированный перечень любопытных фактов и свидетельств. Однако именно они, на мой взгляд, могли бы придать большую объемность и выпуклость неоднократно описанным к тому времени в прессе событиям и были бы способны поменять, в ряде случаев, знак их оценки обществом на противоположный».

Валентин Сидак Фото: страница Валентина Сидака в Facebook

Работая в КГБ, автор был не чужд оперативной работе. В свое время он находился в Париже. Занимался сбором данных о расстановке сил на политической арене в период президентства Миттерана. Метод получения сведений казался простым, но оказался эффективным.

Французские левые и правые строго хранили свои партийные тайны, но с радостью делились подробностями о жизни в противоположном лагере. Партийная разведка на обоих флангах работала как надо, так что конкуренты были неплохо осведомлены о том, что происходит у соседей. На этом играл Сидак. «С голлистами и республиканцами беседовал преимущественно о социалистах, а с социалистами, коммунистами и левыми радикалами – наоборот. <…> Вот так и перебивался с воды на хлеб, причем временами очень даже успешно – информация зачастую «мухой» летела прямо в ЦК», — вспоминает разведчик.

В дороге слушал Моцарта и Беллини

В своей книге Сидак довольно подробно останавливается на личности своего патрона.

«Скажу откровенно и совершенно не красуясь – при Владимире Александровиче Крюкове не было в советской внешней разведке должности более трудоемкой и более напряженной по режиму работы. Оба помощника Крючкова – как заместителя председателя КГБ и как начальника ПГУ работали не покладая рук, или по меткому выражению президента РФ В. В. Путина, «трудились как рабы на галерах».

«Владимир Александрович, как вспоминали многие, был отменным трудоголиком, работал по 12 часов в сутки и более того, причем суббота – обязательный рабочий день, правда, по сокращенному варианту, где-то до 16 – 18 часов. Единственный полноценный выходной – воскресенье, да и то частенько бывали неожиданные вызовы на работу».

Председатель Комитета государственной безопасности СССР Владимир Крючков дает интервью журналистам. Кремлевский дворец съездов. 1 декабря 1990 года. Фото: wikipedia.org

К этому времени его помощники и референты должны были просмотреть и проанализировать большой объем различных документов, сводок и шифровок, отобрать самые важные и заслуживающие внимания сведения. «Мой рабочий день начинался в 8.00 – 8.15 и заканчивался после 21.00, приезжал домой аккурат к концу программы «Время», — вспоминает автор книги.

По словам, Сидака, Крючков ездил на представительской «Шкоде». Эти машины были подарены всем зампредам КГБ дружественной Чехословакией. В дороге шеф в основном слушал классическую музыку – Моцарт, Гуно, Верди, Беллини, Бетховен, Вивальди, Гайдн и т.д. Как правило, водитель соблюдал все правила дорожного движения. Крайне редко Крючков пользовался привилегией включать «мигалку» и «сирену».

На пути к ГКЧП

Большая часть книги посвящена воспоминаниям о закате Советского Союза и ГКПЧ.

«Само название ГКЧП – Государственный комитет по чрезвычайному положению — родилось не на пустом месте, а прямо проистекало из особенностей советского законодательства того периода, оно отражало именно избыточное стремление к законопослушанию руководства вооруженных сил, органов безопасности и правоохранительных органов страны. Ведь существовали всего лишь две правовые возможности введения чрезвычайного положения на отдельных территориях страны – либо через указ президента СССР, либо через решение Верховного совета СССР».

По его словам, в марте – апреле 1991 года первый вариант ГКЧП готовился в период подготовки визита Горбачева в Японию и Южную Корею. Автором идеи Сидак называет А. И. Тизякова. При этом на тот момент речь шла о создании не комитета, а «невнятной комиссии».

В соответствии с первоначальным замыслом, в назначенный час в стране должны были ввести в действие отработанный к тому времени механизм чрезвычайного сбора членов Пленума Верховного Совета СССР. «Предполагалось собрать в Кремле максимально возможное количество депутатов действующего состава Верховного Совета СССР, используя для этого любые виды транспорта с целью их экстренной доставки из любых мест пребывания – хоть из глубинки страны, хоть из-за рубежа. Любыми усилиями, не считаясь с величиной затрат, с активным задействованием, при необходимости, самых различных транспортных средств всех силовых структур МО, МВД, КГБ СССР. Практическая готовность к осуществлению такого сбора депутатов к августу 1991 года была очень высокой», — пишет Сидак.

Военная техника на улицах Москвы, август 1991 года

Таким образом, утверждает автор мемуаров, Анатолий Лукьянов мог провести экстренное заседание Верховного Совета уже в августе 1991 года. Формальным основанием для сбора парламентариев могло бы стать требование депутатской группы «Союз». Однако, когда все казалось было готово, спикер «не захотел». «Стал носом крутить в разные стороны на всякий случай, соломку для страховки стелить».

Обстановка для страны складывалась критическая. 17 июня 1991 года состоялось закрытое заседание Верховного Совета. Выступая перед народными депутатами Крючков, на тот момент руководитель госбезопасности, заявил, что страна находится на грани катастрофы и потребовал срочных мер для спасения Союза. После выступления Сидак находился возле Крючкова и видел, как к председателю КГБ подсаживались депутаты и выражали поддержку его словам и призывам. Впрочем, как показали дальнейшие события, остановить страну от распада не удалось.

«Если бы главные руководители страны – как вошедшие, так и не вошедшие в состав ГКЧП – действительно захотели бы играть свои государственные и партийные роли не по кривому сценарию Горби, с потрохами сдавшего СССР во время конфиденциальной встречи с госсекретарем США Дж. Бейкером в конце июня 1991 года, а по своему прямому служебному долгу, по зову своей гражданской совести, в строгом соответствии с принятой на себя воинской присягой – результат был бы совсем другим!».

Более того, Сидак также отмечает, что «у патриотов и защитников Отечества наличествовал даже такой немаловажный фактор, как фактическое благословение Патриарха Московского и Всея Руси Алексия II на принятие решительных действий со сохранению единства и целостности державы».

Диверсия

Событиям начала 90-х предшествовали несколько экономических диверсий, пишет Сидак. Одной из них он называет искусственное создание дефицита народного потребления. В частности, в какой-то момент в стране возник дефицит стиральных порошков. С одной стороны спад производства был связан с тем, что химическая промышленность страны переходила на новое оборудование. Однако даже несмотря на это обстоятельство, все потребности страны «перекрывались».

«Когда потом мы начали проверять, обнаружились заторы на оптовых базах, на крупных складах. Сбои списывались на нераспорядительность чиновников, но ясно, что присутствовал и корыстный интерес», – пишет Сидак.

Кроме этого, летом 1990 года по линии КГБ возникла информация о подготовке против СССР финансовой аферы. Внезапно из оборота стали выводиться самые крупные купюры. «Случись одновременное предъявление их – напомню банкноты были обеспечены золотом, а казначейские билеты – всем достоянием государства, – это могло бы создать очень серьезный кризис», – пишет автор.

Чернобыльская АЭС. Съемка проведена 9 мая 1986 года, две недели спустя после аварии. Украинская ССР. Фото Валерия Зуфарова /Фотохроника ТАСС.

Диверсиям Сидак посвящает немало страниц в своих мемуарах. В частности, он дает довольно прозрачные намеки на то, что авария на Чернобыльской АЭС, взрыв вагонов «с разрядным грузом» в Арзамасе 4 июня 1988 году и даже теракты 11 сентября в США были как будто «случайно» предсказаны. При этом тайные знаки обнаруживаются то в газетах, то в календарях, то на рекламных плакатах.

Сидак разоблачает некоторые спекуляции, связанные с работой спецслужб, время от времени появляющиеся в публичном пространстве. В частности автор останавливается на слухах о существовании в КГБ секретных исследований возможности использовать экстрасенсов для изъятия нужной информации непосредственно из голов носителей секретов. Автор пишет, что знал одного из таких энтузиастов. «Вдаваться в подробности не буду, но скажу лишь одно – чуда, увы, не произошло, и сотрудники ПГУ смогли облегченно вздохнуть – от традиционных методов разведки отказываться было пока преждевременным».

Как сбрасывали «Железного Феликса»

Сидак не мог обойти стороной детальное описание событий, которые происходили на Лубянской площади в 1991 году, когда демонстранты сбросили памятник Феликсу Дзержинскому с постамента перед штаб-квартирой чекистов. По словам автора, недалеко от здания комитета в начале улицы 25-летия Октября (сейчас Никольская) участникам митинга наливали алкоголь. «Раздавали массово, я сам наблюдал из окна за этим процессом, когда из неприметного, зачуханного «каблучка» (грузовой ИЖ-Москвич-2015) выгружали коробки с водкой, тут же их распаковывали и раздавали всем желающим».

При этом он подчеркивает, что «если бы не сравнительно малочисленная группа депутатов – коммунистов из Моссовета» многочисленная толпа «энтузиастов – ненавистников КГБ» могла бы «порвать на куски» сотрудников, даже не задумываясь о возможных последствиях. «В первую очередь такая участь постигла бы молодых ребят из комендатуры, которых по приказу [Леонида] Шебаршина (заместителя председателя — начальника Первого главного управления КГБ СССР –Kremlinhill) полностью разоружили, оставив им только пластиковые щиты, резиновые дубинки и электрошокеры. При этом им строго-настрого было приказано оказывать нападающим исключительно «пассивное сопротивление», даже если вас самих будут при этом убивать физически».

Дмитрий Волин

Обложка:  люди наступают на поверженную статую основателя КГБ Феликса Дзержинского, лежащего лицом вниз перед штаб-квартирой КГБ в Москве в августе 1991 г. Фото: © AP/45andAFTER

При публикации настоящего материала на сторонних ресурсах использование гиперссылки с указанием ресурса kremlinhill.com обязательно!

© Kremlinhill.com, 2018-2020

Автор volind

One Comment

  1. Спасибо за полезную информацию

    Нравится

    Ответить

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s