Во второй части беседы читайте о влиянии Раисы Горбачевой на супруга, пропавшем из Большого театра рояле, увольнении Майи Плисецкой, крайней жесткости Бориса Ельцина, а также о том, как Захаров протоптал дорожку в Москву для ленинградских чиновников.

ЧАСТЬ II

Правда или действие

— 2 марта мир отметит 90-летие Михаила Горбачева. Мне довелось с ним общаться накоротке два раза в жизни и сложилось впечатление, что он очень закрытый человек, добиться от него какой-то эмоции, личной правды довольно тяжело. А каким он был человеком для вас?

— Человек он довольно умный, образованный, но самое великое дело, которое он сделал на своем посту — это показал истинное положение дел у нас в стране. Гласность открыла, на каком этапе мы находимся, он показал правду. И надо сказать, что это людям понравилось.

Когда он впервые приехал в Ленинград, его осаждали и слушали. Горбачев был готов показать правду, но не готов начать новую жизнь. Были люди, которые явно мешали ему потом, хотя были при этом архитекторами перестройки. Я говорю об Александре Яковлеве. Я его очень хорошо знал, работал его заместителем.

— Вот сколько лет мы строим перестройку, а народ голодный. Помните, при Ленине НЭП ввели — через год народ уже по-другому заговорил. Сейчас надо избавиться от дефицита, а для этого пора взяться за экономику. Нельзя решать все с идеологией без экономики, — сказал я как-то Яковлеву.

— Ты как экономист говоришь.

— Конечно, я же экономист.

— Нужно политическую структуру поломать как следует, вот тогда можно всем руководить.

— Без экономики страна погибнет, и структуру вашу никто не поддержит.

— Ты поверхностно смотришь.

Экономику Яковлев отодвигал на задний план. Горбачев в значительной мере этот вопрос тоже не решал.

Вечер памяти А.С. Пушкина в Большом театре Союза ССР 10 февраля 1987 г. Вступительное слово председателя Всесоюзного комитета по проведению Дней памяти А.С. Пушкина, министра культуры СССР В.Г. Захарова. Фото: © Личный архив Василия Захарова

Но заслуга Горбачева в том, что он открыл рот народу.

— Пары выпустил.

— Трижды он собирал деятелей культуры. Первый раз пришли все. Поджидали меня, просили, чтобы я дал слово. Замечательно все прошло, просидели день вместо трех часов. В перерыве сосиски съели, кофе выпили и пришли опять заседать. Горбачев был, обещал все сделать, записывал замечания.

Второй раз не было уже порыва. Начал Горбачев с того, что мы успели сделать то-то и то-то, но результатов было немного. На третий раз я ему говорил: «Время-то прошло, надо сделать хоть что-то». У него не хватало организационных начал. Провели мероприятие — собирай предложения, делай выводы, направляй на выполнение. Но Горбачев никогда не проверял, что было сделано.

Поставить в тупик

— В своей книге «От Смольного до Правительства СССР: записки министра культуры СССР», вы пишете, что Раиса Максимовна обладала более сильной волей и характером, чем Михаил Сергеевич. В чем это выражалось?

— Раньше говорили: вы посмотрите на западных жен, которые приезжали к нам, — все подтянутые. А что у нас? У Хрущева клуша, у Брежнева клуша, сидят за спинами, рта не открывают. А в чем одеты они? И тут вдруг появилась эта дама.

Я видел в непосредственной близости общение четы Горбачевых с населением. Это было во Львове, куда Михаил Сергеевич прибыл с однодневным визитом, а я его сопровождал. Когда мы вышли из театра на площадь, то оказались в толпе людей. Полчаса минимум я шел вместе с ними и наблюдал, как они общались с народом. Люди задавали бесчисленные вопросы по всем мыслимым и немыслимым темам. Раиса Максимовна частенько «превышала свои полномочия», дополняя некоторые ответы Горбачева. Кое-какие вопросы просто переводила на себя и отвечала сама, а многие были прямо обращены к ней. Она даже иногда говорила: «Так вот же Михаил Сергеевич ответил на вопрос предыдущий». Но люди не слышали ее ответов. Она ему подсказывала. Это видно было.

На открытии выставки американских художников периода 1840-1910 годов. Слева направо: посол США в СССР Дж. Мэтлок, министр культуры СССР В.Г. Захаров, член Президиума правления Советского фонда культуры Р.М. Горбачева, первый заместитель председателя правления Советского фонда культуры Г.В. Мясников, (крайний справа), представители общественности. Всесоюзное музейное объединение «Государственная Третьяковская галерея» 16 ноября 1987 г. Фото: © Личный архив Василия Захарова

Раиса Максимовна выезжала за границу с ним. Рейганша (Нэнси Рейган, жена президента США Рональда Рейгана. — Прим. kremlinhill), я ее так называю, отвращение у всех наших вызывала, такая наглая, по-американски. Горбачева других первых леди ставила в тупик часто. Она сознательно заводила разговоры, где могла показать свои знания, особенно в сфере культуры. Часто упоминала деятелей, которых другие первые леди должны были знать. Для этого она готовилась. Ни Рейганша, ни другие ничего такого не делали. А Раиса Максимовна звонила мне почти перед каждой поездкой: «Василий Георгиевич, вы слышали, я с Михаилом Сергеевичем еду, мне важно знать об этой стране, о ее культуре. Мне на двух-трех страничках, не больше, но самые яркие вещи и о тех лицах и произведениях, о которых они знают».

Она не могла обращаться за консультациями напрямую, чтобы не начались разговоры. После ее звонка я просил свой аппарат подготовить справку, как будто для меня. К завтрашнему утру или к вечеру уже все было готово. Эту справочку я читал, правил кое-где немножко и высылал ей.

Ни одна из первых леди, которые приезжали, о советской культуре ничего не знали. Тем более, американцы. Они от удивления раскрывали рты иногда.

Во время своего визита в Москву Маргарет Тэтчер посетила мастерскую народного художника СССР Александра Шилова и сказала: «Какой интересный художник». В конце 80-х годов, во время встречи в правительстве Великобритании художник подарил Тэтчер пейзаж «Зима в Переделкине». Она на это сказала: «Такая русская картина для меня». Взяла эту картину, а когда уходила с поста, то попросила разрешения забрать ее с собой. Я Шилову рассказал об этом, он был страшно рад.

Еще помню, как приехал Хавьер Солана с женой. Он был тогда министром культуры Испании. А жена его была торговкой. У нас было принято, что если министр-коллега приезжает с женой, то и я был со своей супругой. Моя-то жена — доцент и культуру знает, она после встречи с ней сказала: «Ну такую я еще не видела! Она ничего не знает. Сказала, что 18 лет проработала в ларьке, овощи продавала».

Накануне фестиваля советского искусства в Испании министр культуры СССР В.Г. Захаров и министр культуры Испании Х. Солана провели пресс-конференцию, на которой состоялось подписание двух документов — протоколов о проведении в СССР в 1990 году фестиваля испанского танца и о долгосрочном сотрудничестве в области выставочного обмена. Мадрид. 8 марта 1988 г. Фото: © Личный архив Василия Захарова

Однажды канцлер ФРГ Гельмут Коль с супругой решили посетить в Москве музей. Его жена захотела посмотреть на современное искусство. Коль отвел меня в сторону и сказал: «Эту мазню смотреть не хочу. Но про меня могут сказать, что я нигде не побывал, современного искусства не посмотрел. Да еще и жена просит. Я-то и в Германии на современное искусство не пойду. А к вам пойду, но это для политики. Мне надо показаться».

Я считаю, что Раиса Максимовна для Горбачева была важным звеном. Она была по натуре сильнее его. Я как-то одному известному товарищу из ЦК рассказал об этих мыслях, а он ответил:

— Зря ты это говоришь. Мы в ЦК все решения принимали коллегиально.

— Я о другом говорю. О движущей силе. Он очень ждал оценок ее. Дом, который после увольнения был дом у Горбачева…

— Фонд Горбачева?

— Фонд Горбачева. Там два этажа. Фактически три комнаты. Я его увидел впервые после долгого перерыва. Пришел книжку подписать. Его под руки привели, посадили: «Я книжку тебе хочу подарить свою. Слушай, Вася, я забыл твою фамилию». Я напомнил. Он говорит: «Ты знаешь, я фонд-то вынужден отдать — содержать его надо».

Он, когда ездил, насколько я знаю из западной прессы, получал до 150 тысяч долларов за одно выступление. Говорил: «Я же в основном строил на свои деньги, а теперь денег у меня нет. Во-первых, не могу больной туда выехать, а потом, когда Раисы не стало… Она же за мной следила, помогала. И я теперь никуда не выезжаю, и денег у меня нет». И он обменял свой прекрасный фонд.

— Главный кремлевский врач Евгений Чазов утверждал, что Раиса Максимовна играла большую роль в формировании мнения у Горбачева о том или ином члене команды генсека и все больше не просто интересовалась делами мужа, но и активно вмешивалась в них. А вы были свидетелем такого вмешательства?

— Нет, такого не было. Но то, что она влияла на него, — это правда.

— Может быть, она говорила: «Вот на этого человека, Михаил Сергеевич, обрати внимание».

— Нет. Лично я такого не наблюдал. Я последний раз ее уже больную видел. Вадим Медведев проводил мероприятие, книжку свою представлял. Михаил Сергеевич пришел туда, была и Раиса Максимовна. Я подошел к ней, присел, посмотрел и впервые почувствовал, что она больна. Во-первых, она всегда тщательно одевалась, а здесь была в какой-то повседневной одежде. Спросил ее: «Раиса Максимовна, как вы себя чувствуете?» — «Да ничего, ничего, не очень хорошо, но ничего». Она была сама не своя. Обычно активная, а тут сидела понуро и слушала.

Одна из последних публичных фотографий, на которой Михаил и Раиса Горбачевы вдвоем. Для Раисы Максимовны праздник в Сан-Ремо стал, увы, одним из последних выходов в свет. Сан-Ремо, Италия,  апрель 1999 © Горбачев Фонд

Вот бывший глава аппарата президента Болдин написал книжку, а она не столько против Горбачева, сколько против Раисы Максимовны. Он мне говорил: «Да ну, я ее не терплю!» А я: «А что тебе терпеть-то в твоей должности? Зачем тебе терпеть-то?»

В моей работе Раиса Максимовна играла большую роль, ведь Советский фонд культуры по существу создала она. Не академик Лихачев — он приезжал на совещания, сидел и больше пил. Он знаменосцем был. Там Мясников был, заместитель его. Вот он шебаршился.

— А удавалось решать какие-то конкретные вопросы благодаря Раисе Максимовне?

— Во-первых, без нее этого фонда бы не было. Она была тактична в некоторых вопросах. Перед принятием важного решения звонила мне:

— Что вы скажете о таком-то человеке?

— А почему вы спрашиваете?

— Он приходил ко мне, жаловался, что-то его там зажимают. Не хочу в это вмешиваться, но хочу узнать ваше мнение.

Дело о пропавшем рояле

— Раиса Максимовна, по свидетельствам очевидцев, принимала активное участие в деятельности некоторых театров, ряда других учреждений культуры. Использовали ли деятели культуры супругу генсека для решения личных вопросов?

— Однажды у нас была комиссия контрольно-ревизионного управления Министерства финансов. По итогам одна женщина, сказала:

— У вас нормально ведутся дела, но есть одна пропажа.

— Какая пропажа?

— В министерстве пропал один рояль Steinway.

Он стоил 40-50 тысяч долларов в то время. Steinway мы покупали несколько — в год четыре штуки. У нас на большее денег не было. Ставили их только в престижные залы.

— Как пропал, что это значит? — спросил я.

— Он числится за Большим театром, но в театре его нет.

— Что вам ответили?

— Они стали так говорить, будто утаивают что-то. Я прошу, чтобы вы поручили провести проверку.

В итоге мне доложили, что этот Steinway по заказу специальному, мною подписанному, привезли в Большой театр и сразу же увезли. И потом тихонечко добавили, что этот рояль сейчас стоит на даче у Елены Образцовой. «Ну, а как же вы там ушами хлопаете?» — возмутился я.

Стал выяснять — стали скрывать. Потому что это могло быть связано с предыдущим министром. Хотя я уверен, что он не вмешивался, но Елена Школьникова, его дочка, пела в Большом театре… Между нами скажу, конечно, средняя певица была. И Образцова решила ей помочь. И нужен ей был рояль хороший.

Елена Образцова после выступления в опере Мусоргского «Борис Годунов», 1979 год

Стали разбираться, кто дал команду. Выяснили, что решение принял один из замминистров. Я говорю ему: «Обратитесь к ней, пусть вернет рояль». Обратились, а она нас обругала. Образцова была горячая женщина, перья летели, когда она говорила. Послала всех подальше и разговаривать не стала. Я пригласил ее к себе:

— Будет опубликовано, что исчез рояль, — это же в следственные органы пойдет. Это ведь не шуточки: 40 или 50 тысяч долларов улетело.

— Творится безобразие, у выдающейся певицы забирают из дома рояль и увозят.

— Скажите, пожалуйста, Елена Васильевна, а чей это рояль?

— Этот рояль мне подарили.

— А кто подарил?

— Вы знаете, что у Рихтера Steinway стоял дома, и слова никто не говорил.

— Я знаю, я видел этот рояль у него. Но он купил его на собственные деньги. Если вам кто-то подарит рояль — пожалуйста, мы только будем приветствовать. Но вы увезли его из Большого театра.

Нормальной певице в нашей стране и в нашем государстве нельзя жить. Здесь ее затолкают, затыкают, она почти нищая. А тут рояль Steinway жалко стало? А мне надо на даче иметь рояль Steinway. Я это так не оставлю!

После этого разговора она быстро дала интервью, по-моему, «Вечерке». Сказала, что по решению министра увезли рояль, — вот в таком духе.

Я ей сказал: «Елена Васильевна, я такие вещи не прощаю. Я хотел честь вашу и имя доброе сберечь». Она ответила, что плевала на всех. Тогда я пригласил корреспондента и рассказал, что в ответ на публикацию хочу сообщить некоторые детали инцидента с роялем. И коротко, не называя имен, рассказал, что «с нарушением всех норм этот рояль был привезен в собственность неоформленную такой-то певицы».

Директор Большого мне потом сказал: «Мы ей оформили бы, сдали бы в аренду или что-нибудь такое, но она встала в позу».

После этого Образцова обратилась к Раисе Максимовне. Она мне позвонила: «Василий Георгиевич, что с Образцовой? Она прислала мне гневное, ругательное письмо». Я ей все рассказал. На это Горбачева ответила: «Правильно сделали».

Как увольняли Плисецкую

— Деятели культуры часто к вам приходили жаловаться?

— Редко встретишь деятелей культуры, которые не хотят пожаловаться на что-нибудь. Великая умершая недавно Элина Быстрицкая приходила ко мне три раза, говорила, что не дают ей роли.

Я всегда долго говорил с ней и подчеркивал: «Знаете, если будет вмешиваться министр, вы проклянете меня и все будут говорить, что министр «вмешивается в жизнь художественную»». Я на всякий случай звонил по этому поводу художественному руководителю Малого театра Юрию Соломину, а он мне говорил: «С ней трудно. Она хорошая актриса, но требовательная до безумия».

Когда я получил пост министра, ко мне пришел Юрий Григорович, который был главным балетмейстером Большого театра.

— Василий Георгиевич, скоро мы не будем ничего показывать: у нас 22 пенсионера, а танцевать должны молодые.

— А почему же вы не можете их уволить?

— Там такие личности, понимаете.

— Лемешев и Козловский ушли задолго до критического возраста. Правда, им оставили персональные пенсии.

— Двадцать человек надо увольнять, в Большом театре молодежь должна танцевать. Меня же разорвут на части.

— Подожди две недели.

В те годы у нас шла работа над театральной реформой, проходил так называемый театральный эксперимент. Большинство тех решений и сейчас действует. Раньше, чтобы большого человека уволить, нужно было идти к министру, тут же вмешивались разные люди. Решение об увольнении должен был принимать художественный совет, а провести это решение через него было невозможно. Мы утвердили реформу, и в Большом сразу уволили 22 человека, в том числе приму-балерину Майю Плисецкую, которой было уже за 60 лет.

Великие русские балерины Марина Семенова, Галина Уланова завершили свою артистическую карьеру задолго до этого возраста сами и остались работать педагогами. Кстати, Уланова была самым объективным человеком. Если посоветоваться надо было, то я звал только ее. А когда Плисецкой предложили работать балетмейстером, она отказалась.

Наша большая певица, народная артистка СССР, Герой Соцтруда сама подала заявление.

— Ирина Архипова?

— Архипова, да. И жена Григоровича Наталия Бессмертнова сама подала заявление.

Прима-балерина Большого театра Майя Плисецкая и композитор Родион Щедрин во время репетиции балета «Дама с собачкой», 1985 год

Как-то иду по Большому театру, встречаю Плисецкую. Раньше она всячески демонстрировала свое расположение: «Здравствуйте, здравствуйте, Василий Георгиевич, давайте пообщаемся». А тут Плисецкая отвернулась. Потом подошел Родион Щедрин:

— Что же вы допустили такое дело, великую балерину уволили?

— Не вы ли выступали и сказали, что далекие от балета люди вмешиваются в решения о балете?

— Так это не касается Плисецкой.

— Но уволил-то не я, моей подписи нигде нет.

— А вы должны были задержать ее.

Великие певцы — Лемешев, Козловский, — когда уходили, то за ними оставалось право участвовать в спектаклях. В этих случаях им платили, но по конкретному приложению. Никому не отказывали.

Плисецкая использовала такую вещь. Она была неприкасаемая совершенно и делала письменную заявку, что хотела участвовать в «Лебедином озере», а за три дня до спектакля приходила и сообщала: «Я не могу участвовать, я плохо себя чувствую. По болезни прошу снять». То есть в афише прозвучало, что она будет, а за три дня снималась. После этого кавардак начинался страшный.

Как-то ко мне пришел директор Большого:

— Что делать-то? Она же третий раз срывает спектакль.

— Ты читал театральную реформу?

— Читал.

— Кто отвечает за это? В театр ты ее брал? Кто директор Большого театра? Знает она все?

— Знает.

— Ну, раз не является — так увольняй.

И он уволил ее. И тогда еще раз взыгрался Щедрин: «Уволили, не дали».

Выставка Ива Сен-Лорана

— В перестроечный период в страну буквально хлынул поток различных выставок. Были показаны такие экспозиции, о которых советский зритель даже не мечтал. Так, в декабре 1986 года на Крымском Валу прошла выставка работ французского художника-модельера Ива Сен-Лорана. Как удалось ее организовать?

— Раиса Максимовна случайно встретилась где-то в Париже с Ивом Сен-Лораном, и он ей рассказал, что мечтает устроить свою выставку в Москве, но это, видимо, невозможно. Она ответила: «А почему невозможно? Если вы готовы, давайте это обсудим». Раиса Максимовна приехала, позвонила мне: «Василий Георгиевич, как вы думаете, стоит это сделать? Ведь Ив Сен-Лоран — это мировая величина». Я ответил, что будет огромный интерес. Она сказала: «Я согласна, но только вы возьмите это в свои руки и проведите переговоры».

Вернисаж выставки французского модельера Ива Сен-Лорана «Ив Сен-Лоран. 28 лет творчества 1958-1986» в ЦДХ на Крымском Валу в Москве. 2 декабря 1986 г. Фото: © Личный архив Василия Захарова

— Выставка прошла в Центральном доме художника на Крымском Валу.

— Тогда он так не назывался. Ажиотаж огромный, очередь была длиннющая. Мы с Раисой Максимовной поехали к модельеру в гостевой особняк на Косыгина. Пригласили его пообедать, сидели долго очень. Беседа была трехсторонняя: Раиса Максимовна, он и я. Сен-Лоран был очень удовлетворен, по его словам, он не ждал такого. Прислал мне благодарственное письмо, очень теплые слова написал.

Анонимки

— А мне вот интересно, Василий Георгиевич, анонимки на вас писали?

— Конечно было. Это началось в Ленинграде. Пришел вдруг заведующий отделом. И я слышал, как в зале кто-то сказал: «Вот мы корячимся всю жизнь здесь, а все инструкторами работаем. А пришел Захаров профессор, и он уже секретарь обкома. Безобразие!» Об этом писали.

Еще писали обидные вещи. Когда я ушел из Ленинградского технологического института имени Ленсовета, в скором времени пришла анонимка. Одну из них мне Романов показал и сказал, что много таких было: «Захаров получает зарплату, а еще работает в вузе и получает большие деньги и членские взносы с них не платит».

Романов меня тогда спросил: «Ты что, правда не платишь?» Я ответил: «Первые три месяца думал, оставаясь заведующим кафедрой, потом отказался, чтобы не вызвать гнев на свою голову. После этого не работал, за что мне деньги-то платить будут?»

— А когда работали в аппарате ЦК, в Москве уже, тоже анонимки были?

— Нет, в аппарате ЦК ни одной, по-моему, не было.

Жесткий человек

— В 2021 году первому президенту России Борису Ельцину исполнилось бы 90 лет. Ельцин, как и любой политический деятель такого масштаба, — одна из самых противоречивых исторических личностей. В своей книге вы пишете, что у Ельцина было два ключевых качества. Первое — это невероятное честолюбие и стремление к власти. А второе — страсть к разрушению. Когда вы впервые столкнулись с такими проявлениями у Ельцина?

— То, что неудержимое честолюбие было — это просто страшно. В этом отношении он мог мать родную зарезать ради идеи. У меня, кстати, до конца хорошие отношения с ним были. Хотя я даже выступил на пленуме ЦК КПСС, когда он отрекался. (В октябре 1987 г. на пленуме ЦК КПСС Борис Ельцин выступил с критикой работы Политбюро. В ответ Горбачев обвинил его в политической незрелости. 11 ноября 1987 г. на пленуме МГК КПСС Ельцин признал ошибочность своего выступления и был снят с поста первого секретаря Московского горкома компартии. — Прим. kremlinhill).

Мы с ним встретились у него, когда я в ЦК работал. Вдруг меня вызвал Горбачев. Прихожу — там сидит Ельцин. Смысл короткого выступления Горбачева был в том, что Борис Николаевич пришел в горком из Свердловска. Он хороший строитель, но Москва — это не только строительство, промышленность и оборонка. Москва — это культура, образование и наука. Долго думали, кого направить вторым секретарем в Московский горком, и Борис Николаевич сам предложил меня, так как слышал мои выступления на секретариате.

— Мы подумали и решили, что надо тебе в Москву, — сказал Горбачев.

Борис Ельцин, секретарь МГК КПСС выступает во время встречи партийного актива Москвы с зарубежными делегациями ХХVII съезда КПСС. Колонный зал Дома союзов. 27 февраля 1986 г. Фото: © Личный архив Василия Захарова

Москва и Ленинград хоть и дружеские, но соревнующиеся объекты. Больше всего анекдотов про Москву и Ленинград. Много было в истории, чтобы бывшие секретари московские приходили в Ленинград, но ни одного секретаря горкома московского не было из Ленинграда. Тем более, второго. Как бы не начались от этого неприятности всякие. О Ленинграде рассказывают, что это областной центр с великим прошлым. А москвичам говорят: «Как была большая деревня, так и осталась».

Ельцин и Горбачев засмеялись. Горбачев сказал: «Во-первых, мы тебя берем не из Ленинграда. Ты уже три года с лишним работаешь в ЦК».

— Скажите, пожалуйста, а почему вы министром три года только отработали?

— Три года у меня были трудности с избранием, начались гонения на партийных работников. Горбачев ничего не мог сделать против этого, да он и не хотел. У него забот больше было. Я вовремя ушел зампредом Совмина РСФСР.

— Кто тогда был председателем?

— При мне председателем Совета министров был Александр Власов. После этого началась чехарда: выборы, перевыборы. Ельцин, кстати, звал меня к себе.

Когда он стал избираться, позвонил своему помощнику: «Слушай, ко мне очередь стоит народу, который хочет поработать со мной, но я хочу поработать с ним».

Человек очень сложный, очень трудный. Я с ним работал недолго, но понял, что Романов по сравнению с ним — это цветочки. Как-то приходит ко мне первый секретарь Киевского райкома, плачет: «Он меня облаял, обхамил». После своего увольнения он бросился из окна и разбился. Два человека погибли из-за хамства Ельцина. Грубый был человек.

Помните, он не вернулся, а прошел слух, что якобы позвоночник ему повредили?

— С моста сбросили?

— С моста это потом было. Я знаю историю даже: с моста его не сбрасывали, его в озере топили. А позвоночник — он в волейбол играл. Ельцин прилично играл, прыгнул, перегнулся позвоночник, и все. Он сам говорил об этом, но слух был.

Министр культуры СССР Василий Захаров в рабочем кабинете. Фото: © Личный архив Василия Захарова

Помню Ельцин дал мне задание подготовить доклад к пленуму МГК. Я собрал секретарей, всех распределили. И уехал, как планировалось в отпуск на Кипр, там был десять с чем-то дней. Вернулся, пришел на пленум, слушаю его доклад и не узнаю. Мы туда включили много созидательных вещей, а с трибуны — голый разгон: этого гнать, этого уволить — все грубо, в его духе.

Закончился пленум, прихожу к нему:

— Борис Николаевич, ведь вы мне поручили готовить доклад и материал перед моим отъездом одобрили.

— Вот что, Василий Георгиевич. Я скажу так: рано мы копья складываем.

Он вообще был человеком настроения. Помните, как он премьеров менял, понимаешь?

— Не так сели, Степашин — первый зам, пересядьте…

— А председатель правительства РФ Евгений Примаков как разворот сделал? (24 марта 1999 г. началась военная операция НАТО против Союзной Республики Югославия. Узнав об этом, Примаков, летевший в США с официальным визитом, в знак протеста распорядился развернуть правительственный самолет прямо над Атлантическим океаном и вернулся в Москву. Это событие вызвало бурный общественный резонанс в России и за рубежом. Данный поступок стал беспрецедентным в новейшей истории России. — Прим. kremlinhill). Но Примаков лично переговорил с Ельциным. Он мне сам об этом рассказал: «Действительно, нельзя было лететь, мы бы потеряли лицо».

Примаков стал быстро набирать вес. Он был очень разумный человек, я его хорошо знал. Когда Примаков ушел, я полунамеками спросил: «Боится?» Он кивнул головой. Ельцин не любил возле себя тех, о ком говорили больше, чем о нем. Сколько он сменил премьеров? Бесконечно.

Беседовал Дмитрий Волин

Окончание

На обложке — фрагмент портрета Александра Шилова «Министр культуры СССР Захаров Василий Георгиевич». 2019 г. Бумага, карандаш © Галерея Александра Шилова

При публикации настоящего материала на сторонних ресурсах использование гиперссылки с указанием ресурса kremlinhill.com обязательно!

© Kremlinhill.com, 2018 — 2021

Автор volind

Дмитрий Волин — автор и редактор портала "Кремлевский холм. Страницы истории", историк, старший редактор информационного агентства России ТАСС

One Comment

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s