Владимир Тупицын: я сопровождал Брежнева до самого конца

1 января 1921 года считается датой рождения Гаража особого назначения (ГОН) —уникального подразделения, обеспечивающего безопасное транспортное обслуживание высших руководителей государства. Сейчас ГОН продолжает свою работу и входит в состав Федеральной службы охраны России.

Из всех высших советских руководителей Леонид Брежнев был, пожалуй, наиболее страстным поклонником автомобилей. Он научился управлять машиной во время службы танкистом в Забайкальском военном округе. В конце 1930-х годов, тогда еще молодой руководитель в Днепропетровском обкоме компартии, Леонид Ильич получил американский Buick 90 Limited и стал заядлым автомобилистом. Навыки вождения пригодились Брежневу в годы войны, когда ему нередко приходилось самому садиться за баранку.

Леонид Ильич очень любил сам ездить за рулем и чаще всего на очень большой скорости с удовольствием катал на машине своих родственников и гостей, посадив личного шофера рядом с собой.

К своему закату генсек владел десятью машинами разных марок, подаренными ему различными иностранными фирмами и государственными деятелями. В гараже Брежнева были, в частности, Cadillac Eldorado и Lincoln Continental, подаренные президентом США Ричардом Никсоном, Maserati Quattroporte от компартии Италии, Rolls-Royce Silver Shadow от американского предпринимателя Арманда Хаммера, а также несколько Mercedes-Benz различных моделей, включая подарок канцлера ФРГ Вилли Брандта.

Несмотря на любовь Брежнева к иностранным машинам, официальным автомобилем советского руководителя неизменно оставался представительский ЗИЛ.

Сотруднику «девятки» — 9-го управления КГБ СССР Владимиру Тупицыну было доверено не просто возить первое лицо советского государства на служебных машинах, но и, по большому счету, обеспечивать его безопасность, а также сопровождать глав иностранных государств и правительств во время их официальных визитов в Москву.

Об этом, а также о том, как он сам попал в ГОН, были ли у генсека любимчики и как он спас Брежнева от гибели, когда тот, будучи за рулем, едва не заснул на горном перевале в Крыму, рассказал ветеран ГОНа, подполковник ФСО России в отставке Владимир Тупицын в эксклюзивном интервью нашему порталу.

«Профессиональную подготовку мы проходили на Ходынском поле»

— Как известно, ГОН всегда оставался элитным подразделением — там работали лучшие из лучших, самые надежные, самые ответственные. Где проходили подготовку и переподготовку профессионалы, которым было доверено управлять автомобилями первых лиц государства?

— В период смены сезона мы проходили обязательную так называемую сезонную профессиональную подготовку. На Ходынском поле, например, нас готовили к зимнему вождению, это происходило по индивидуальному графику, у каждого — своя программа. Горное вождение осваивали на велотреке в Крылатском, ночью его перекрывали и там мы проходили горную подготовку.

Сейчас у Гаража особого назначения есть свой учебный центр в Купавне, а раньше подготовка проходила на аэродроме на Ходынке. Она включала фигурное вождение, вождение в колонне, в условиях вращения в управляемом заносе и в других экстремальных ситуациях. Все сотрудники гаража, имеющие непосредственное отношение к управлению автомобилями, проходили эту подготовку.

— Знаю, что вас приняли на работу в гараж особого назначения в 1973 году. К тому моменту вы, наверное, успели отслужить в армии?

— Так и есть. Я служил при штабе, на ГАЗах, в группе советских войск в ГДР, в городе Йене. Когда я закончил службу, в военкомате мне предложили работу в 9-м управлении КГБ при Совмине СССР (служба охраны руководителей КПСС и СССР). Спустя год меня приняли в ГОН, которым руководил тогда Борис Матвеевич Клен. Первые год-полтора я проработал во второй — «семейной» — автоколонне, потом меня перевели в основную — первую колонну, которая базировалась в Кремле и обслуживала так называемое политического руководства страны. Это двадцать с небольшим человек — членов и кандидатов в члены Политбюро, секретарей ЦК, а также представителей иностранных делегаций, глав государств и правительств.

Из «лидера» в «хвост»

— Когда вы начали работать в первой колонне, за вами уже был кто-то закреплен?

—Первое время, до Леонида Ильича, я работал в резерве: с гостями, с главами делегаций, в том числе с премьер-министром Франции Жаком Шираком. В основном в кортеже передвигались три машины. Первая называется «лидер», вторая — основная, в которой находился Леонид Ильич Брежнев, и третья — «хвост». Я поначалу работал на «лидере», потом на «хвосте». Машина ГАИ сопровождала нас тогда только на охоту в Завидово, машины связи на тот момент не было. В охране поначалу было три человека, они сидели сзади. Когда добавили еще два человека в смену и в охране их стало пятеро, начали использовать автомобили ЗИЛ-115. Основной машиной был ЗИЛ-115, ЗИЛ-117 использовался на «хвосте». Позже создали «Скорпион» — автомобиль с подножкой, при Леониде Ильиче также начали проектировать машину с люком и специальными поручнями на крыше, за которые можно было держаться, стоя на ступеньке.

— В каком году вы начали работать в основной машине?

— В 1982 году Леонид Ильич Брежнев умер, значит где-то в 1980-м. На Олимпиаде я уже работал на «лидере».

— У Леонида Ильича было три водителя: Александр Меньшов, Александр Филиппов и Борис Андреев. Кому из них на смену пришли вы?

— Мы работали втроем. Я был на «хвосте» с Александром Александровичем Филипповым, через какое-то время он написал рапорт и уволился по собственному желанию (у него начались проблемы со здоровьем, с глазами). Меньшов ушел на пенсию позже, он работал до конца, до смерти Брежнева. Бориса Андреева в какой-то момент сняли с машины.

— У вас были какие-то «смотрины» у Леонида Ильича, или вы просто сели за руль и поехали?

—Конечно, решение принималось взвешенное. Я был в контакте с Брежневым даже когда работал в «хвосте» — мы ездили на охоту, здоровались.

«Нашел — молчи, потерял — молчи»

— Знаю, что когда меня порекомендовали в основную машину, Леонид Ильич поинтересовался у начальника охраны: «А как у него с языком, он умеет держать его за зубами?» В первый день, когда я впервые вез Брежнева, начальник его личной охраны Александр Яковлевич Рябенко снова представил меня Леониду Ильичу. Он сказал: «У меня одни Володи! Медведев Володя, Собаченков — тоже Володя, теперь и ты. Точно не перепутаю…»

Мы обменялись приветствиями и поехали в Завидово на охоту. Была зима, крепкий морозец, градусов 20. Мы выехали с Заречья-6 на МКАД. Брежнев сидел впереди, рядом со мной. Едем, и он смотрит на меня очень внимательно, изучающе. Я думаю: неужели что-то не так? Брежнев улыбается и говорит: «Ты не замерз?» Я говорю: «Да вроде нет, не замерз». Он улыбается: «Мы-то все без шапок, а ты один в шапке». Я шапку снял и на заднее сиденье кинул. Ну, и так вот, с улыбкой, с шутками мы ехали. Брежнев любил пошутить и всегда делал это по-доброму.

— А анекдоты про себя он не рассказывал?

— Нет, не рассказывал, но стихи читал часто. Есенина, например, он хорошо знал. Помню, как мы с Леонидом Ильичом ездили в дни работы XXVI съезда, в конце февраля 1981 года. Ему надо было много говорить, у него была заготовлена речь, и чтобы «разговориться», он читал стихи Есенина:

Не жалею, не зову, не плачу, Все пройдет, как с белых яблонь дым. Увяданья золотом охвачен, Я не буду больше молодым…

Для того чтобы у него язык не заплетался, мы возили в бардачке очищенные мандарины. Брежнев поговорит с нами, мандарин съест — они вроде как во рту увлажняют, — потом спрашивает: «Ребята, как я говорю?». Я работал в одной смене с Владимиром Тимофеевичем Медведевым, заместителем начальника отделения 1-го отдела 9-го управления. И либо я, либо он отвечали: «Все хорошо, все нормально, Леонид Ильич».

— Брежнев оставил множество рабочих, личных записей, которые были опубликованы в трехтомном научном издании в 2016 году. Эти записи, которые будущий генсек начал вести с 1944 года, позволяют историкам раскрыть «кухню» принятия тех или иных политических решений, а также осветить малоизвестные факты его личной и семейной жизни. В своих заметках он очень скрупулезно фиксировал величину собственного веса, сколько времени плавал в бассейне, кому звонил, что подавали на обед, какую награду или титул получил, медицинские процедуры, какими оказались трофеи на охоте…

— Он, наверное, дома писал. Или на работе.

—В основном дома.

— Он иногда садился в машину и говорил: «Сегодня я вешу 83 килограмма». Или: «Сегодня на завтрак я съел сосиску». Или: «я сегодня съел наважку», — так он называл навагу. Мог поинтересоваться: «Как я выгляжу?» Леонид Ильич старался следить за собой.

— Ваша супруга знала, где вы работаете?

— Я немного придерживал информацию, всего моя жена не знала. Знаете, меньше знаешь — крепче спишь. Конечно же, я подписывал секретные документы. И неслучайно при устройстве на работу сыграло роль то, что я не болтлив. Как говорил Борис Матвеевич Клен, «нашел — молчи, потерял — молчи». Водители в ГОНе ничего друг другу об охраняемых не рассказывали. Мы знали, что тот — водитель Косыгина, другой — Брежнева. Но никаких деталей, никаких разговоров об этом не было — это строго возбранялось.

Автомобиль особого назначения

— Чем отличалась машина главы государства от других ЗИЛов той же модификации?

— Технически ничем, они все были одинаковые. Отличия были только в цвете и материале обивки и ручек. У нас была обивка бордовая велюровая. Ручки —бронзовые, будто позолоченные. У Дмитрия Федоровича Устинова была желтая обивка, желтая кожа. А у нас черная кожа на переднем сиденье, а на заднем — бордовый велюр. Что касается технических свойств, здесь никаких отличий не было. И всегда, если меняли машину, то первую давали нам, а потом уже всем остальным — членам Политбюро, кандидатам в члены и секретарям ЦК.

— А аппаратура специальной связи тогда находилась только впереди?

— Да, в подлокотнике, посередине. Брежнев обычно сидел на переднем сиденье и там в подлокотнике был телефон спецсвязи. Трубку снимаешь и говоришь. Сзади в подлокотниках тоже был телефон, они были запараллелены. Мы едем, и Леонид Ильич просит Медведева соединить его, например, с Черненко, а потом с Устиновым. Дает порядок соединений, тот снимает трубку и говорит: «Константин Устинович, сейчас с вами будет беседовать Леонид Ильич Брежнев…»

— С Черненко он часто разговаривал, наверное, потому что тот был в курсе всего происходящего в высшем партийном эшелоне, курировал в ЦК Общий отдел, готовил вопросы и подбирал материалы к заседаниям Политбюро.

— Да, безусловно. Черненко с нами постоянно и на охоту ездил, вот только мы в разных машинах были.

— Когда вы работали с Брежневым, кто чаще всего находился с вами в машине?

— Мы работали посменно, сутки через двое. Со мной в машине всегда был Медведев, замначальника охраны. А ещё когда Брежнев на иномарке ездил, она не была оборудована спецсвязью, тогда использовали переносную связь, которая называлась «Трос». Ретранслятором служила «хвостовая» машина, на нее устанавливалась наша связь «Кавказ». Антенна была останкинская, она из Завидово брала свободно.

— При вас обсуждались темы, связанные с введением войск в Афганистан, например?

— Знаете, вот как раз 11 декабря 1979 года, я тогда на «хвосте» работал, к Брежневу приезжал премьер-министр Афганистана Нур Мохаммад Тараки…

— Его вскоре убили.

— Да. И мы провожали его в Шереметьево. После того как его проводили, все и началось в Афганистане…

— Когда Леонид Ильич встречал кого-то из гостей во Внуково-2, он ехал в этой же машине?

— Нет, эта машина шла пустая. Брежнев пересаживался в гостевую машину, которая специально выделялась для его коллег. На ней был флаг Советского Союза со стороны, где сидел наш встречающий, и с правой стороны — всегда флаг той делегации, которая прибывает. Я привозил Леонида Ильича в аэропорт, он встречался со своими гостями, целовался, а потом садился вместе с ними в их машину. А я ехал за ними. В нашу машину Брежнев представителей иностранных делегаций никогда не сажал… Мне доводилось в ГОНе с делегациями работать, на похоронах Андропова я, например, обслуживал Маргарет Тэтчер.

— А на похоронах Черненко?

— Я не помню, честно говоря. Потому что делегаций было много, понимаете. Нас, как говорили, «распаривали» всех, особенно на съездах. На XXV съезде я с первым секретарем ЦК Социалистической единой партии Германии Эрихом Хонеккером работал, мы в Звездный городок вместе ездили. Когда столько крупных мероприятий, всех подробностей, хронологии и не вспомнишь.

Любимые автомобили генсека

— На охоту на этой же машине ездили, или все-таки на другой?

— Иногда ездили на ЗИЛе, но чаще все-таки на иномарке, на темно-голубом «Линкольне Континентал», который Брежневу в 1973 году подарил Ричард Никсон. Леонид Ильич иногда сам садился за руль, а я находился рядом. Иногда и Рябенко с нами выезжал.

— По воспоминаниям ветеранов ГОНа, Брежнев любил лично сесть за роль ЗИЛ-117. Так ли это?

— Нет, на ЗИЛы он не садился, он любил «линкольн» и, например, «кадиллак». Еще у нас Rolls-Royce был, помню, как его пригнали в мою смену, в воскресенье. Мне по прикрепленному телефону позвонил Медведев и распорядился: «Володь, готовь Rolls-Royce, скоро поедем». Я подогнал машину, спрашиваю: «Леонид Ильич, вы за руль сами сядете?» — «Нет, давай сам». Так мы доехали до Можайска. Естественно, охрана была, милиция передавала информацию по рации, где-то перекрывали движение. Но я хочу сказать, что при Леониде Ильиче не было такого, чтобы все движение останавливали. Расчищали дорогу лишь локально, местами. Когда Брежнев умер, Rolls-Royce, по-моему, в ЦК отдали.

—Писательница Лариса Васильева в своей книге «Кремлевские жены» вспоминала о том, как однажды ее с мужем на «мерседесе» по Ленинградскому проспекту от Химок к центру обогнал сидевший за рулем Брежнев.

— Это могло быть. Периодически он действительно сам садился за руль и ехал, например, до Завидово, на охоту. Сотрудники 10-го ГАИ шли впереди, за ними пятый отдел, и немножко прижимали поток к обочине. Да, это действительно может быть правдой — мы же не знали, кого обгоняли.

«Дары природы»

— Когда вы привозили своего подопечного на охоту, сами в ней участие принимали?

— Нет, никогда. Когда мы ездили охотиться на уток на Московское море (Иваньковское водохранилище — Прим. Kh), брали в «лидеры» короткий ЗИЛ, и длинный ЗИЛ в «хвост». Привозили Брежнева на море, там он пересаживался на катер и уплывал со старшим егерем Василием Петровичем Щербаковым. А мы ждали Леонида Ильича на берегу. Они постреляют, уток привезут, и мы собирались обратно.

А на вышки Леонид Ильич ездил на полноприводной «Волге» ГАЗ-24-95, на высоком седане с большим клиренсом и раздаткой, который сейчас стоит в Музее ГОНа на ВДНХ. А охрана Брежнева ездила на ГАЗ-469. А после утиной охоты ребята загружали трофеи в «хвост» и мы уезжали.

— А когда на лосей и кабанов охотились, вы тоже Брежнева ждали? Это же долго было…

— Да, порядок был такой.  Мы же готовились, других вариантов не было.

— В Завидово после охоты свежевали кабанов или лосей, и разделывали каждую тушу на четыре части. Затем, согласно специальному списку фельды развозили подарки по домам. Вам что-то перепадало после охоты шефа?

— Возвращаясь с охоты, Леонид Ильич интересовался у Рябенко: «Сколько мы сегодня подстрелили?» Тот отвечал, например, так: «Пять кабанов и двух лосей». Брежнев говорил: «Двух кабанов и лося ребятам отдайте», имея в виду 15 человек охраны и троих водителей. Остальное — Громыко, еще кому-то… Рябенко сразу все записывал — кому что, кому срез с задней, кому с передней части, кому ребра. С утиной охоты ребятам перепадало по 3-5 уток. В Завидово все замораживали, упаковывали и на свертках писали фамилии.

Помню, какую вкуснейшую кабанятину нам бесплатно готовили на спецкухне в Завидово. Ее жарили, тушили, было очень вкусно. Называли все это «дары природы».

Про семью и любовь к детям

— Леонид Ильич не раз отдыхал в Крыму с женой, дочерью и правнучкой Галочкой. Он ее очень любил, обожал с ней возиться. А еще в нашей машине всегда лежали шоколадки для детей. Когда мы приезжали на охоту, особенно на утиную, Брежнев всегда угощал шоколадками детей егерей. Они бегают там, играют, Леонид Ильич подзовет их, подойдут двое-трое, и он каждому вручит по шоколадке.

— А было такое, что он в машине делился с вами фронтовыми воспоминаниями?

— Нет, ни разу. О войне говорить Брежнев не любил. Иногда разве что молодость вспоминал, как «парубковали» (вели свободный холостяцкий образ жизни, развлекались с друзьями и ухаживали за девушками— Прим. Kh) ночью с другими парнями, парубками, под утро домой приходили.

— А с членами семьи Брежнева, с Викторией Петровной вам доводилось общаться?

— Да, немного. Когда мы приезжали в Крым, продовольственная база в Ливадии всегда организовывала выставку-продажу продуктов. Там были представлены какие-то местные колбасы, консервы. Я возил туда Викторию Петровну на «мерседесе». Иногда с нами ездила Галина, внучку Брежнева Витусю порой тоже брали с собой. Женщины смотрели и заказывали там продукты. Я сам их не сопровождал, поэтому не знаю, как там все было устроено. Наверное, что-то на пробу давали.

— Они с вами здоровались и какое-то общение все-таки поддерживали, пока вы ехали? Или исключительно между собой общались?

— У супруги Брежнева, во-первых, была своя машина. Единственное, где я пересекался с Викторией Петровной, это вот в Крыму. Больше нигде. У нее свои два водителя были, она передвигалась на «Волге». Галина с дочкой Витусей часто ездили на семейной машине, которую специально для семьи выделяла вторая колонна.

— А в Крыму вы где останавливались?

— В двухэтажном домике для охраны, рядом гараж. Мы на первом этаже жили, охрана — на втором. Виктории Петровне присылали из Ростова огурцы, помидоры, она их солила и частенько делилась с нами. Такие вкусные помидоры были!

— Семья всегда вместе с Брежневым на даче жила?

— Да.

— И зять Брежнева Юрий Чурбанов тоже?

— Чурбанов жил с Галиной в Жуковке. Ну, иногда и они приезжали. На Новый год, бывало. В гости к Брежневым приезжали члены Политбюро: Громыко, Андропов… 70-летие Леонида Ильича отмечали в Кремле. Кстати, довольно скромно.

— В Заречье не приезжали?

—Нет, нет. Но юбилей все-таки — поэтому подарки привозили, присылали…

Когда внучка Брежнева во второй раз вышла замуж за Геннадия Варакуту, Леонид Ильич как-то сказал в дороге (я тогда был за рулем, а Медведев рядом сидел): «Надо Гене дать «Чайку»». Он как раз поступил в МГИМО, не без помощи Деда (так называло Брежнева за глаза ближайшее окружение. — Прим. Kh), конечно. Ну, хорошо. Гена ее взял, но справиться с «Чайкой» непросто — машина тяжелая, у нее угол поворота своеобразный, и коробка передач непростая, а тут еще зима, снег, сугробы. Москва тогда чистилась не очень. Гена подъезжает в МГИМО на Вернадского, паркуется, буксует, студенты ему помогают, толкают… В итоге он попросил вместо «Чайки» «Волгу-3201». Не помню уже у кого, у Витуси или у Леонида Ильича. «Чайку» у него в итоге забрали, передали бордовую «Волгу».

О религии

— А как Брежнев к религии относился? Он верующий был?

— Я думаю, никак. Ему что Пасха, что Рождество, в храм он никогда не ходил. Думаю, Дед до конца жизни оставался коммунистом — убежденно верящим в светлое будущее.

— Но он же родился еще до революции…

— Я от него никогда ничего связанного с религией не слышал.

Про внимательность и чуткость генсека

— Как рассказывал мне Олег Сторонов, завхоз Брежнева, занимавшийся квартирными вопросами, питанием и отдыхом, генсек всегда помнил, когда у кого день рождения. Девчатам с кухни, например, дарил платочки, букет обязательно, коробку конфет, иногда духи. Мужчинам дарил часы.

— Совершенно верно. Мне Брежнев на день рождения подарил часы «Полет» со своей подписью в нижней части циферблата. Это было в Крыму, поскольку у меня день рождения 7 июля. Мы ехали на море, поднялись наверх по серпантину. Леонид Ильич вышел из машины, улыбается, говорит: «Поздравляю тебя с днем рождения!» Что-то пожелал приятное и с улыбкой вручил мне часы. Я потом долго их носил.

— Кстати, вместе с генсеком во время отпуска дневал и ночевал его личный фотограф Владимир Мусаэльян, который на протяжении 14 лет осуществлял лично-семейные съемки Брежнева.

— Леонид Ильич любил Мусаэльяна, ведь тот его постоянно фотографировал в Крыму, когда к нему по очереди приезжали иностранные делегации стран соцлагеря во главе с Гусаком, Живковым, Хонеккером. Эти лидеры соцстран по 12 дней в Крыму отдыхали, периодически приезжали на дачу к Брежневу, а Мусаэльян эти встречи фиксировал для истории.

Помню, что мы часто ездили к чехам, к Гусаку. Он нам в качестве презента привозил пиво. Гусак оставался для Брежнева самым близким и верным товарищем из всех глав государств Восточной Европы.

Про любимчиков

— А как Леонид Ильич к охране относился — ровно, или у него были любимчики?

— Он очень хорошо ко всем относился, но любимчики у него были. Был у нас такой Валера Жуков — человек от природы недюжинной силы. Вроде посмотришь — обычный такой, но у него руки почти что до колен. Длинные, здоровые, с вот такими кулачищами. И вот Леонид Ильич все время: Валера, Валера…

Жуков был начальником смены выездной охраны, в смене их было пять человек. Был такой случай: Валера в лесу разбил машину, которую приготовили на охоту. Выехал за территорию и с обрыва упал на этой машине, причем так, что чудом не разбился, не упал в море. Дуб рос из скалы, и это Валеру спасло. И все же — машина на списание, Валеру уволили. Леонид Ильич через какое-то время спрашивает: где Жуков-то? А ему говорят, что Валера в отпуске, домой по семейным обстоятельствам уехал. Брежнев говорит: «Ничего, потом отдохнет, пусть приезжает». И восстановили Жукова. Леонид Ильич с большой симпатией и юмором к Валере относился.

Помню, привожу как-то Брежнева на море, а дождь льет стеной! Валера выходит нам навстречу в плавках с зонтом. Говорит: «Леонид Ильич, я вас встречаю!» Брежнев смеется: «Ну, Валера даёт!» Никто себе не мог позволить такой шалости — встречать генерального секретаря в плавках. А Валера мог.

А еще у Леонида Ильича был парикмахер Толик Садофьев. Как-то Брежнев летал в Киев открывать монумент Родины-матери в мемориальном комплексе «Музей истории Великой Отечественной войны». Мне об этом ребята рассказывали. И вот когда летели обратно, Валера Жуков, проходя по проходу мимо изрядно поддавшего Толика (в самолете же наливают!), полушутя ткнул своим кулачищем ему подзатыльник. Вроде пошутил-пожурил, а Толик ударился головой об откидной столик и сломал себе переносицу. Самолет уже идет на посадку. Прикрепленные переполошились: «Ты что делаешь? Кто Деда будет причесывать? Он сейчас после сна — его же надо причесать…» Доктор Косарев тут же раздобыл лед, чтобы остановить кровь, и медицинскую маску. Толик к Деду пришел, тот смеется: «Ты чего нарядился-то?» — «Да вот, ребята неудачно пошутили…»

Брежневский «роллс-ройс» в рижском автомузее и ЗИЛы с бронекапсулой

— Один из автомобилей Брежнева — Rolls-Royce Silver Shadow, подаренный ему английской королевой Елизаветой II, — сейчас можно увидеть в экспозиции рижского автомузея. Согласно легенде, летом 1980 года Леонид Ильич, управляя этим автомобилем на большой скорости врезался в самосвал, неожиданно оказавшийся у него на пути. Сам генсек не пострадал, а автомобиль был поврежден изрядно…

— Точно знаю, что это миф, поскольку разбил его Юрий Оденец. Это произошло на светофоре в районе Арбатской, где строит новое здание Минобороны. Оденец стоял на светофоре, а когда дали зеленый свет, неожиданно резко газанул и разбил машину, въехал задним колесом в МАЗ. Rolls-Royce был очень «приемистый», легкий, и водитель этого не учел. Этот автомобиль затем долго стоял под мостом, а после его куда-то увезли. И спустя несколько лет он неожиданно «всплыл» в Прибалтике». Эта машина сделана из очень прочной стали — когдамне довелось менять на ней колесо, пришлось ломом отгибать крыло.

— Кстати, даже ЧП в 1969 году, когда террорист, готовивший покушение на Брежнева, по ошибке расстрелял на въезде в Кремль автомобиль с космонавтами, не заставило руководство страны пересесть на защищенные автомобили. Почему генсек продолжал ездить на машинах, не имевших специальной защиты кузова?

— У нас бронированные машины в ГОНе стояли — ЗИС-115, вы не поверите, еще со времен Сталина. Они в прекрасном состоянии находились, с пробегом по 6–12 тысяч километров, практически новые. У этих автомобилей были бронированные толстые стекла. Броня была 50 миллиметров! Стекло поднималось с помощью специального струйного домкрата, для этого была особая складная ручка. А опускалось оно под силой тяжести — достаточно было винтик раскрутить. Эти автомобили перегоняли в Кремль по ночам, на праздники готовили для членов Совета обороны. Их было штук шесть. В совет входили Громыко, Брежнев, Андропов, министр обороны и другие. Если совет проходил 7 ноября, машины перегоняли 6-го в ночь. И они стояли, пока праздники не закончатся, а потом возвращались обратно на «Мосфильм». Они у нас там на третьем этаже базировались. Эти машины разрезали, когда появились первые бронированные ЗИЛы. Это было уже во времена Горбачева. А до него были обычные, не бронированные, не защищённые машины.

— Считалось, что не было необходимости что ли?

— Наверное, да. Но я думаю, что постоянно работали над тем, чтобы создать качественную бронированную машину. Помню, что в первой бронированной машине стекла не опускались, и когда вентиляция ломалась, ехать было невозможно. Этот автомобиль герметично закрывался, но без вентиляции там можно было задохнуться. Помню случай, как в одной из таких машин сломался вентиляционный двигатель, и пришлось останавливаться и открывать двери. Хорошо, что это произошло не с охраняемым — машину в тот момент просто куда-то перегоняли. Потом постепенно машины стали совершенствоваться, сейчас они уже седьмой степени защищенности и там, конечно, нет таких проблем со стеклами и вентиляцией.

Пора в путь-дорогу

— Обычно ваши маршруты с Брежневым были на охоту в охотхозяйство Завидово, в аэропорт Внуково-2, из аэропорта в Заречье-6 и из Заречья в Кремль, из Первого корпуса Московского Кремля, где находится его рабочий кабинет на дачу в Заречье?

— Да.

—Но Брежнев, я знаю, и по республикам много ездил…

— По Советскому Союзу мы все время передвигались. У нас был вагон-гараж — несколько вагонов, в которые мы загружали машины. Во Владивосток на встречу с Фордом выехала чуть ли не половина гаража, потому что делегация была большая. Мы и Форду готовили машины. Когда приезжали американцы, они привозили свои автомобили, но мы всегда готовили кортежи для гостей. Порой они ходили пустые, но мы все равно готовились. Загружали машины в железные вагоны, накрывали их и отправляли этим товарняком. Это сейчас машины летают самолетами, а тогда поездами, вагон-гаражом, автомобили возили по Советскому Союзу. Так, мы зимой в Сочи, на бальнеологический курорт Мацесту, например, с Брежневым ездили на 20 дней в командировку. Машину грузили в вагон-гараж и отправляли поездом, в вагон входило как раз три машины: ЗИЛ короткий, длинный и «Волга». Сам Леонид Ильич и самолетом летал, и поездом любил ездить.

Перед Симферополем, не доезжая 30 километров, Брежнева встречали на станции Пролетная, и оттуда мы его уже везли на первую дачу в Ливадии. Там в бывшей летней резиденции царской семьи Романовых находится санаторий Минздрава, а рядом — дача Брежнева. За неделю до того, как Брежнев отправлялся в Крым на отдых, в один-два вагона загружали ЗИЛы, «Волги», иномарки: два новых «мерседеса», и два старых, с двойными бамперами и 14-м кузовом, и отправляли на юг.

«Спасибо, Леонид Ильич, что довезли нас»

— В 1982 году Леонид Ильич был в Крыму последний раз. Он прилетел самолетом, я встречал его в аэропорту 11 июля — почему-то мне запомнилась эта дата. Накануне Рябенко объявил:

— Леонид Ильич, завтра мы отправляем машины в Крым. Володя едет старшим, берем вот эти машины. Нормально?

— Да-да-да, но я хотел бы в Симферополе сам за рулем ехать.

— Хорошо, конечно!

А когда мы приехали на дачу в Заречье, Рябенко проводил Брежнева, возвратился и строго-настрого наказал мне: «Когда встретишь Леонида Ильича в аэропорту, руль ему не давай, что бы он тебе ни говорил».

Пригнали мы машины в Симферополь, разгрузились, едем встречать генерального секретаря. А в Крыму встречать Деда обязательно приезжали руководители республики: первый секретарь ЦК Компартии Украины Владимир Щербицкий, председатель Президиума Верховного Совета Украинской ССР Алексей Ватченко, председатель Совмина Украинской ССР Александр Ляшко. Прибывали командующие и члены военных советов Черноморского флота, Одесского военного округа, пограничники и те секретари ЦК, которые отдыхали в Крыму. Обычно собирали небольшой фуршетик.

Леонид Ильич со всеми расцеловался, посидели, потом Брежнев дает мне знак: «Пора, поехали». Все молчат — и Щербицкий, и Рябенко. Садимся в машину: Брежнев за руль, в салон — я, Рябенко и Виктория Петровна. Доехали до Пионерского. А Леонид Ильич был после травмы, которую получил в Ташкенте, в Узбекистане. Там на авиационном заводе на него упала балка и сломала ему ключицу. Перелом плохо срастался и куртка давила Брежневу в области плеча. На Пионерской он снял куртку, едем дальше, приближаемся к перевалу, идем на подъем. И тут я вижу, что Леонид Ильич вялый такой, вот-вот отключится. А у «мерседеса» очень хорошее автоматическое переключение передач, плавное такое, медленное. Я еду, подруливаю, притормаживаю коробкой. Когда приехали в Ялту, я наконец выдохнул, говорю: «Спасибо, Леонид Ильич, что довезли нас». А он: «Это еще кто кого довез, спасибо тебе».

Там был Сергей Степанович Королев, замначальника 9-го Управления КГБ, он подошел ко мне, поблагодарил за работу и сказал, что меня «будут награждать». И действительно вскоре меня наградили ценным подарком — зеркальным фотоаппаратом «Зенит». Тогда был такой порядок, что ценный подарок должен был быть не дороже 40 рублей, а «Зенит» стоил 70. Так что мне пришлось принять его и доплатить 30 рублей своих.

— Это был последний отпуск Брежнева. Как он себя чувствовал?

— Он ни на что не жаловался. Но плечо у него после травмы болело. В 1982 году он в последний момент решил не ехать в Севастополь на праздник Военно-морского флота, хотя раньше ездил туда каждый год, бывал на боевых кораблях встречался с моряками, обедал с командным составом. Мы и машину успели приготовить, и катер. А в остальном… Леонид Ильич плавал все время. На корме лодки была закреплена лестница, он по ней спускался в воду. Ребята гребут, он за ними. Но бывало, что несколько раз в воде ему было плохо, он заваливался на бок, терял ориентацию и, случалось, отключался, поэтому водолазы его снизу подстраховывали.

Поиски спасательных средств

— Владимир Медведев вспоминал, что когда генсек одряхлел, сотрудники охраны соорудили сети, как гамак, проталкивали под него и, когда ему становилось плохо, поднимали в лодку.

— Да, действительно, постоянно искали решения, что предпринять, если вдруг Леониду Ильичу станет плохо, как применить спасательные средства. Испытывали их в том числе на водителях. Мой коллега Александр Никифорович Меньшов плавал, а ребята из охраны рядом, подогнали к нему лодку. «Давай, — говорят, — Никифорович, ты будешь Леонидом Ильичом. Надо нам протестировать новый способ, цепляйся…» И он цеплялся за лодку.

Пограничники, когда ловят нарушителей, используют приспособление «Паук» — кидают его в воду и обволакивают человека этой сетью. В какой-то момент решили этот способ испытать на Александре Никифоровиче. Ребята с пирса командуют: «Никифорович, тони!» Меньшов — бульк! Нет Никифоровича. Ребята «Паук» кинули с лодки и вытягивают его на сушу. Смотрю — сидит Меньшов в этом «Пауке» такой сгруппировавшийся… Его еще, к несчастью, и по борту протащили капитально. Рябенко посмотрел-посмотрел и говорит: «Нет, такой способ нам не подходит!» Меньшов в этой сетке воды нахлебался, говорит: «Все, я больше не буду ничего испытывать, дальше давайте сами, своими силами!»

Потом предлагали опробовать еще один способ. Знаете, когда летчик приводняется с парашютом, у него за шесть секунд надувается плот оранжевого цвета. Этот метод тоже по какой-то причине пришлось отклонить. Так до конца отпуска Брежнев и плавал, а ребята его страховали слева, справа, и снизу, как ихтиандры.

«Зубровка» на воде

— А как Леонид Ильич относился к алкоголю?

— Ему разбавляли настойку «Зубровку» дистиллированной водой. Пропорцию я не помню. Единственное, как-то раз в Завидово официанты перестарались и так ему разбавили, что оттенок зеленый вроде сохранился, но по большому счету в стакане была вода.

— В середине 70-х годов Брежнев чувствовал себя хорошо, и в зимнем саду завидовской резиденции, где обычно шла работа над речами генсека, все желающие могли расслабиться и за ужином выпить, некоторые спичрайтеры даже позволяли себе это и в обед. Но в начале 80-х работали уже без выпивки. Хозяин дачи пить уже был не в состоянии и другим строго-настрого запретил.

— Вы знаете, я в их компании никогда не был. Но помню, как-то мы приехали в Завидово, я за рулем был. Леонид Ильич говорит: «Как хорошо мы доехали! Сейчас с рюмочкой пообедаем». Я говорю: «Приятного аппетита вам!» Он: «А ты-то как?» — «А я на службе». — «Ну, ладно…»

Я думаю, что он относился к этому серьезно. Зачем ему пьяные подчиненные на глазах? Ну, спичрайтерам, может, и можно было выпить, а нам-то это было точно ни к чему. Кстати, я вижу периодически художественные фильмы про Брежнева, так там столько вымышленного — какие-то пьянки-гулянки с гармошкой…

«Можно и зайца научить курить»

— Обеспокоенные резким ухудшением здоровья генсека, врачи сумели уговорить его бросить курить, несмотря на многолетний стаж курильщика. Когда вы начали ездить с Леонидом Ильичом, он уже не курил?

— Он не курил, но мы по его просьбе это делали. Когда меня на основную машину сажали, Рябенко специально у меня поинтересовался: «Ты же не куришь?» А я ему ответил: «Курить-то и зайца можно научить…» Мы курили в машине по очереди. Когда была посадка в машину, я выкуривал первую сигарету.

— А что курили?

— Сигареты «Новость», они производились табачной компанией Philip Morris, известной такими марками, как Marlboro и Parlament. Я курю, машина в дыму, Леонид Ильич садится. Едем. Через какое-то время закуривал Медведев, после него Рябенко, который спустя пару минут сообщал: «Володь, я закончил. Доставай сигареты!» Так мы с Брежневым и передвигались.

Последний день перед смертью, 9 ноября, Брежнев провел в Кремле. В 19:30 мы отправились на дачу. Помню, что он попросил меня соединить его с министром внутренних дел Николаем Анисимовичем Щелоковым, ругался с ним, был чем-то очень недоволен. Когда мы доехали до Триумфальной арки, он попросил сигарету, пару раз затянулся и вернул ее мне. А на следующий день, 10 ноября, он умер.

Брежнев знал, что происходит в стране, голова его работала до последнего

— Поскольку так или иначе вы слышали многие беседы и разговоры, как вы считаете, Леонид Ильич был хорошо информирован, он понимал, что происходит в стране? Или все-таки от него, может быть, скрывали информацию?

— От него ничего не скрывали. Брежнев знал, что есть неполадки в стране, в том числе с продовольствием. Даже вот этот последний разговор со Щелоковым. Причина недовольства Леонида Ильича была в том, что в стране что-то произошло, а ему никто вовремя не доложил. Брежнев реагировал на эту информацию незамедлительно, и Щелоков тут же получал от него взбучку.

Когда его информировали с опозданием или некорректно, он возмущался: «Да пошли вы все к едреной матери!» Брежнев был в трезвом уме, все понимал, интересовался, читал стихи, голова его работала до последнего.

— Стихи — это «дальняя» память, он мог помнить их смолоду, а что касается способности анализировать…

— Леонид Ильич всегда думал, что говорил. И в 1982 году, когда мы уезжали из Крыма, я неудачно отрегулировал кондиционер, стало прохладно. Он возмутился: «Ты чего?!» И сам начал там что-то регулировать. Все приборы в машине, где что находится, он помнил, прекрасно все знал.

— Хотел уточнить, а вы были в курсе, что случилось с Брежневым в Ташкенте?

— Я не был в командировке в Ташкенте, там был Меньшов. Когда Леонида Ильича срочно эвакуировали в Москву, ребята мне рассказали, как все произошло, в деталях. Я встречал Брежнева в аэропорту, он вышел из самолета на своих ногах. И мы сразу же отвезли его в спецбольницу 4-го управления Минздрава, на Грановского.

— Леонид Ильич провел там 16 дней, а 10 апреля у него был первый выезд на дачу в Заречье.

— Возможно. Он полежал на Грановского недели две, потом немножечко начал ходить. То есть Брежнева там все-таки поддерживали, конечно. Я не знаю, чем и как, но точно поддерживали.

Смерть Брежнева

— А как вы узнали, что Леонида Ильича не стало?

— Я узнал об этом от офицера «девятки» Виктора Немушкова. По утрам мы всегда ездили на Краснопресненский хлебозавод, где специально для Брежнева пекли ситники — круглые такие булочки. Туда ездила «хвостовая» машина. И вот Игорь Васильев привез эти ситники, — нам тоже немного передавали, и мы сидели, завтракали ситниками, кефиром, творожками. Было часов, наверное, восемь утра, может, полдевятого. И вдруг говорят: «Машину к подъезду!» Мы все бросили, подогнали машину, началась суматоха, все забегали. Немушков ко мне подошел и сказал: «Леонид Ильич умер».

Все было втайне, первой приехала реанимация, врачи приехали и уехали. Потом прибыл Андропов, затем Чазов… Нас никого домой не выпускали, никому не разрешали звонить. Приехала смена, все чего-то ждали. Потом приехал катафалк, подобрали всех мужчин одинакового роста, и мы в этот катафалк погрузили тело и поехали с ним в морг. Причем ехали такими путями, что даже милиция не видела, как мы выехали на кольцо. Тело отвезли в «Кремлевку», в Кунцевскую больницу. Там мы перегрузили Леонида Ильича с носилок на металлическую тележку. Он был раздетый, накрытый простыней.

Последний раз я видел Брежнева на прощании в Колонном зале Дома Союзов. А потом я ехал к Кремлевской стене, до Мавзолея на «основной» машине в траурной процессии, сбоку. Может быть, это было предусмотрено на случай того, если кому-то из членов семьи станет плохо. Я сопровождал Леонида Ильича до самого конца. Иногда я пересматриваю фотографии Мусаэльяна с похорон, и каждый раз удивляюсь — машина в кадр не попала.

— После смерти Брежнева около десятка находившихся в его гараже автомашин иностранных марок были переданы в собственность государства.

— В какой-то момент на даче в Заречье ко мне подошел зять Брежнева Юрий Чурбанов: «Ключи от гаража мне!» Я говорю: «Хорошо, сейчас Александр Яковлевич приедет, мы решим этот вопрос». Как я ему отдам ключи, кто он такой? Зять и все. Это же не частная собственность… (Все машины из так называемой коллекции Брежнева числились на балансе ГОНа — Прим. Kh). Рябенко приехал, я рассказал ему, что Чурбанов просил ключи, а я не дал. Я передал Александру Яковлевичу ключи от гаража, от ЗИЛа и от «хвоста» (две машины у нас стояли), другие уже были опечатаны. Так Чурбанов ключи и не получил.

«Главной чертой характера Брежнева была доброта и человеческое отношение к людям»

— Когда Леонид Ильич скончался, вас сразу же перевели к Гейдару Алиеву?

— Да, вы знаете, практически сразу. Девять дней мы провели на даче Брежнева, приезжали на работу и практически никуда не ездили. Правда, помню, что на следующий день после похорон мы возили Викторию Петровну с цветами на могилу Леонида Ильича, к Мавзолею. А потом нас убрали, Виктории Петровне дали другую машину. Вскоре Алиев переехал в Москву и я начал работать с ним.

— Вы никогда не задумывались о том, что вас когда-то по определенным параметрам выбирали для Леонида Ильича?

— Когда я работал с Гейдаром Алиевым, меня периодически снимали от него и отправляли резервным водителем Михаила Горбачева. Я ездил с ним в Индию, Китай, Швейцарию, на встречи с американцами, в Женеву. Да, действительно подбирали людей определенного типа. Помню, когда приезжал госсекретарь США Генри Киссинджер, я работали с ним. У меня был сменщик у Алиева — так он никогда не ездил с ним в командировки, даже в Азербайджан. И когда он начинал возмущаться: «Почему Тупицына берут, а меня нет?», — ребята шутили: «А это потому, что у тебя азербайджанского паспорта нет!» Думаю, конечно, физические данные играли определенную роль.

— Владимир Владимирович, если не секрет, в каком вы звании?

— Я ушел на пенсию подполковником. При Леониде Ильиче я был старшим лейтенантом. Помню, как однажды мы ехали в машине и Брежнев поинтересовался у Рябенко:

— У нас Володя Медведев кто по званию?

— Подполковник.

— Надо полковника дать ему.

— А Федотов (Геннадий Федотов в 1976–1982 гг. был заместителем начальника личной охраны Л.И. Брежнева. — Прим. Kh)?

— Тоже подполковник.

— Полковника надо дать.

А это было как раз накануне 23 февраля, по-моему. Или в преддверии ноябрьских праздников. Потом Леонид Ильич ко мне поворачивается, спрашивает: «А ты в каком звании?» Я подумал, что сейчас мне, наверное, звание капитана дадут. Говорю: «Старший лейтенант я, Леонид Ильич!» — «А, ну ладно…»

На этом все и закончилось. Потом я стал капитаном, но не помню уже, при Брежневе или все-таки при Алиеве. Как полагалось, так постепенно все и происходило.

— При Леониде Ильиче вам полагались какие-то награды?

— Получил то, что полагалось. За 10 лет выслуги, за 15 лет выслуги.

— Генсек заботился о людях из своего окружения. Спрашивал по поводу жилищных условий, интересовался, может ли чем-нибудь помочь. И помогал. Многим давали квартиры в хороших домах. Известно, что возле метро Молодежная был построен дом, где жили многие люди из охраны, из окружения Брежнева. Был такой дом и на улице Димитрова (ныне Большая Якиманка), рядом с нынешним «Президент-отелем». Вы тоже получили квартиру при Леониде Ильиче?

— Да, при Брежневе. Я стоял на очереди, уже и очередь подходила. В 1981 году я должен был получить квартиру на Можайском шоссе, там строили наши дома. У меня работала жена, и ей полагалась служебная квартира. А потом обстоятельства сложились таким образом, что у нее возникли проблемы со здоровьем и пришлось уволиться. Я рассказал об этом Владимиру Медведеву: «Супруга увольняется, поэтому из квартиры нас, по-видимому, выселят. Мы же в служебной живем. И ведь как обидно — очередь вроде подходит…» Медведев мне посочувствовал и посоветовал рассказать об этом Леониду Ильичу.

И вот мы едем в машине с Брежневым, и Медведев Леониду Ильичу рассказывает: «У Володиной жены со здоровьем плохо, а живут они в служебной квартире. Если она с работы уйдет, его по закону выселят из этой квартиры, он должен сдать ее…» Брежнев не понял: «Как это — служебная квартира, что это такое?» Мы ему все объяснили, что пока работаешь, имеешь право жить в служебной квартире, увольняешься — обязан ее сдать. Леонид Ильич подумал-подумал и говорит Медведеву: «Ты скажи Рябенко, пусть он составит список ребят, у кого плохо с жильем, помочь им надо». И нам действительно помогли, вскоре дали квартиру. Я сначала на Филях жил, потом переехал сюда. И многие так же получили квартиры, мой сосед в том числе.

— Какое жалование у вас было, когда вы работали с Брежневым?

— Как у всех водителей, лишнего ничего не было. Я получал 300-350 рублей, или около 400 даже выходило. По тем временам хорошие деньги.

—А какие-то пайки вам полагались?

— Нет. У нас пайковые были, как во всей армии, везде. Мы были на общем положении. Командировочные в городе были 2 рубля 60 копеек. А когда мы приезжали в Крым, поскольку мы не в городе жили, а в Ливадии, которая считается поселком, нам 1 рубль 30 копеек в сутки полагался. Потом, правда, все переиграли и стали нам по два шестьдесят платить командировочные. Питание нам тогда организовал Рябенко: 33 копейки — завтрак, 50 копеек — обед, 33 копейки — ужин. На завтрак — чай, сыр, масло, хлеб. Ужин аналогичный, ну и что-то давали горячее — котлеты, макароны или картошка.

— Владимир Владимирович, вы достаточно с близкого расстояния могли наблюдать за Брежневым. Как бы вы охарактеризовали его — он больше жесткий был человек, или добрый?

— Важно помнить, что Леонид Ильич прошел войну, у него был суровый жизненный путь. Доброта в нем, безусловно, присутствовала, но когда нужна была жесткость, я по телефонным разговорам сужу, прекрасно помню, как он разговаривал с подчиненными… У него была и жесткость, и решимость. Но доброта была такая приятная, хорошая.

— Мне хочется понять, власть на него сильно повлияла, или он все-таки оставался до конца обычным человеком?

— Власть, конечно, влияет, меняет людей, но Леонид Ильич всегда оставался человеком. Главной чертой характера Деда была доброта и человеческое отношение к людям. То, что он был чутким и добрым, видно даже по его фотографиям, по его приятной располагающей улыбке.

Беседовал Дмитрий Волин

На обложке: ветеран ГОНа, подполковник ФСО России в отставке Владимир Тупицын. © Фото: Дмитрий Волин/Кремлевский холм

Дорогие друзья!

 Наш портал поздравляет вас с Новым годом и Рождеством! 🎄✨

В 2026 году мы продолжим работать для вас, ✍публикуя эксклюзивные интервью со свидетелями и участниками нашего недавнего прошлого и ☝открывая новые страницы отечественной истории!

Мы желаем Вам и Вашим близким крепкого здоровья, благополучия и хороших историй!

🔔Подписывайтесь на нас на сайте kremlinhill.com и в телеграм-канале — https://t.me/kremlinhill

• При использовании материалов сайта, ссылка на kremlinhill.com обязательна. При цитировании в сети Интернет гиперссылка на kremlinhill.com обязательна.

© 2018 — 2026 Кремлевский холм. Страницы истории. Все права защищены