30 марта 85-й день рождения празднует легенда советского телевидения, заместитель председателя Гостелерадио СССР, заместитель генерального директора ЮНЕСКО, лауреат премии Emmy Award Генрих Юшкявичус.

Интервью с Генрихом Зигмундовичем длилось несколько часов. Поэтому на портале «Кремлевский холм. Страницы истории» итоги беседы представлены в двух частях.

Во второй части юбиляр рассказывает о том, как Брежнев хозяйничал в кабинете Никсона, переговорах с Дмитрием Медведевым, сокращениях в ЮНЕСКО и дружбе с Тедом Тернером.

Нажми на кнопку — получишь результат

— Визиты советского руководства за рубеж широко освещались. Первая такая трансляция проходила в 1973 году, когда состоялся визит Брежнева в США.

Лапин меня пригласил и сказал:

— Генрих Зигмундович, надо послать операторов в Соединенные Штаты.

— Сергей Григорьевич, а можно было бы показать прямо. Возможности есть. Надо договариваться с какой-нибудь телевизионной компанией.

— Тогда договаривайтесь.

Л.И. Брежнев в калифорнийской резиденции Никсона в Сан-Клементе. Июнь 1973 года. Фото: © Личный архив Евгения Чазова

Поехала небольшая группа, человек двадцать. NBC нас обеспечивало техникой. Когда были визиты всех остальных руководителей, ездили группы по 150-200 человек.

Во время первой поездки я просил совета у NBC, какой транспортной компанией пользоваться. Они начали уклончиво отвечать, тогда я сказал: «Если за нами кто-то должен следить, то вы этих людей посадите в машины, чтобы они за нами не ездили». Когда приехали, оказалось, что во всех машинах сидели молодые офицеры.

Генеральный секретарь ЦК КПСС Л.И. Брежнев в кабинете Никсона перед выступлением по американскому телевидению. Слева — политический обозреватель Центрального телевидения и Всесоюзного радио Валентин Зорин. США, 24 июня 1973 года. Фото: © Личный архив Валентина Зорина

Во время этого визита Брежнев должен был выступать по американскому телевидению. У нас не было телесуфлеров, и мы держали большой плакат с текстом перед глазами Брежнева.

— Что-то еще запомнилось?

— Президент США Ричард Никсон дал свой кабинет, чтобы там можно было загримировать Брежнева.

Я вошел, а Брежнев сидит и тыкает пальцами в какой-то пульт. Я сказал: «Леонид Ильич, не надо, вы уже пустили пару ракет. Африки уже нет». Брежнев сразу отодвинулся от кнопок, делая вид, что он к ним не прикасался: «Ну, Москва-то цела. Ты только ничего не говори Никсону».

Другой забавный случай произошел, когда Брежнев улетал из Калифорнии. Во время прощания в аэропорту Никсон подвел к Леониду Ильичу популярного двухметрового актера Чака Коннорса. Брежнев узнал его, слегка приобнял. В ответ этот здоровенный детина заграбастал генсека, прижал к себе и поднял над землей. Брежнев сучил ножками в воздухе, а все мировые каналы давали эту картинку в эфир.

Дружеские объятия: Л.И. Брежнев и Чак Коннорс. Сан-Клементе, июнь 1973 года.
Фото: © Личный архив Евгения Чазова

Еще был случай, как меня послали в Минск, чтобы сделать трансляцию прилета президента Франции Помпиду. Самолет главы государства садился на военном аэродроме. Я пошел к генералу и сказал, что будет съемка.

— Молодой человек, здесь никогда телевизионной техники не было, нет и не будет. Это военный аэропорт, — заявил генерал.

— У вас есть ВЧ? Могу я позвонить?

Я позвонил Лапину, сказал, что товарищ генерал сомневается в необходимости нашей работы. Лапин попросил передать трубку командующему округом. Тот поднес ее к уху и во время разговора начал медленно вставать и произносить: «Слушаюсь!» Лапин умел говорить доходчиво. В результате мы провели трансляцию.

— Расскажите подробнее о напряженных моментах работы по освещению визитов Брежнева.

— Нужно было снимать последнюю (как мы потом поняли) встречу Брежнева с [канцлером ФРГ Вилли] Брандтом. Меня вызвал тогдашний генеральный директор ТАСС Леонид Замятин и дал видеоленту.

— Генрих Зигмундович, здесь выступление Брежнева после встреч с Брандтом.

Я удивился:

— Как после, ведь еще не было встреч.

— Я понимаю, что не было, но он очень плохо себя чувствует. Надо показать, как будто это съемка после встречи.

— Можно несколько вопросов ему задать, а потом смонтировать.

— Нет, это абсолютно исключено, — отрезал Замятин.

А в 1972 году во время Олимпийских игр в Саппоро у меня был случай. Пришел немецкий журналист из CDF и попросил помочь с интервью фигуристки Родниной. Я помог с организацией беседы, и вот последний вопрос: «Есть ли у вас друзья в Германии?» Роднина ответила, что у нее есть друзья как в Восточной, так и в Западной Германии». В то время назвать ГДР Восточной Германией было скандалом. Я сказал ей об этом, она спросила, можно ли переговорить, и мы передали через спутник второй вариант.

Леонид Брежнев с канцлером ФРГ Вилли Брандтом. 1973 год. Фото: © Личный архив Леонида Замятина

Когда я прилетел на летние Олимпийские игры в Мюнхен, то узнал, что по телевидению сначала показали первый ответ Родниной, где она говорит «Восточная Германия». Затем ведущий рассказал, что к Родниной подошел «советский политрук» и спортсменка записала новую версию ответа.

Я нашел этого немца, сказал: «Слушай, я думал, ты профессионал, а ты свинья». Между прочим, все его осудили. А в то время делегация СDF должна была ехать в Москву. Я позвонил в международный отдел и сказал, чтобы не давали визы. Тогда этот журналист ходил за мной, говорил, что это не он. «Я тебе когда-нибудь докажу, что я настоящий друг», — обещал репортер. Короче говоря, дали визу.

— Вернемся к тому заданию про Брежнева.

— Я тогда вспомнил этого журналиста, позвонил ему и сказал, что у него появился шанс продемонстрировать свою дружбу.

Он приехал, я обрисовал задачу, а он заявил: «Генрих, ты понимаешь, что это невозможно». — «Это невозможно, но надо», — ответил я.

В итоге он организовал перевод, нашел диктора. Этот выпуск шел по CDF, и каждые десять минут появлялась надпись «Это продукция советского телевидения».

Был еще момент, когда Брежнев был в Финляндии, во время встречи по европейской безопасности (СБСЕ).

— В августе 1975 года в Хельсинки?

— Да-да, Хельсинки. Там собрались все лидеры. Тогда еще не было у нас портативных камер. Если нужно было сделать сюжет для новостей, то приходилось снимать на кинопленку, потом ее проявлять и передавать. А встреча у них была запланирована на 8 часов вечера. Я сказал операторам: «Ребята, вы ставите две камеры, когда заходят, вы вкатываете эти камеры, 15 или 10 секунд снимаете и уходите».

Делегация СССР во главе с Л.И. Брежневым на Совещании по безопасности и сотрудничеству в Европе. Хельсинки, август 1975 года. Фото: © Личный архив Евгения Чазова

На следующий день уже на вокзале я услышал, как полиция вызывает меня по громкой связи, говорят, что меня ждут в советском посольстве. Я приехал, посол сидит бледный, Замятин весь трясется: «Что вы наделали?» Оказывается, когда сел Брежнев, эти две камеры вкатились, он посмотрел на них и сказал: «Послушайте, кто тут мешает нам работать? Можно нам найти свободное спокойное место, где мы могли бы поговорить?» Встал и ушел.

На следующий день я пришел в посольство разбираться. Меня встретил руководитель орготдела Константин Черненко: «Товарищ, что вы там натворили? Почему вы решили транслировать впрямую встречу. И вообще, кто разрешил там эти камеры выкатить?» Я ответил, что решение мое. «А вы с кем согласовали?» — продолжил Черненко. А у меня и с безопасностью было все согласовано, но вижу — генералы стоят, трясутся. Сказал, что решение принял я, так как это было единственным способом успеть сделать запись мероприятия и показать ее в программе «Время».

Делегация СССР в зале конгрессов «Финляндия», в котором проходило Совещание по безопасности и сотрудничеству в Европе с участием делегаций 35 государств (33 европейских, США и Канады). Август 1975 года. Фото: © Личный архив Евгения Чазова

Черненко удивился: «Как, записать? Так это была не прямая трансляция?» Оказывается, Брежнев, когда увидел, что на камере загорелась лампочка, решил, будто это прямая трансляция. Черненко спросил, готов ли я взять всю ответственность на себя. На следующий день мы встретились и он сказал, что все Брежневу доложил, а тот попросил передать мне привет.

Это все сейчас легко с улыбкой рассказывать, а тогда это было не очень приятно.

— А с Горбачевым что-то было?

— С Горбачевым была интересная история в Рейкьявике во время встречи с Рейганом.

Нам поздно сказали, и когда я прилетел в Рейкьявик, оказалось, что все спутниковые каналы заняты. Я тогда пошел к американцам и попросил их дать нам время. Они ответили, что это вряд ли возможно. Тогда я пригрозил: «Ну хорошо, тогда имейте в виду: вы приедете в Москву и без меня ничего там не получите — ни студию, ничего». Нашли военный спутник, на котором мы получили время. Затем надо было найти зал для пресс-конференции. Мне предложили какой-то торговый центр, но я отыскал театральный зал.

Генеральный секретарь ЦК КПСС Михаил Горбачев в Телецентре Останкино. Май 1989 года. Слева направо: председатель Совета Союза Верховного Совета СССР Е.М. Примаков, председатель Гостелерадио СССР М.Ф. Ненашев, М.С. Горбачев, главный редактор Главной редакции информации ЦТ Гостелерадио СССР Г.А. Шевелев, руководитель личной охраны генерального секретаря ЦК КПСС В.Т. Медведев, выступает — Г.З. Юшкявичус, политический обозреватель Центрального телевидения и радио В.С. Зорин. Фото: © Личный архив Генриха Юшкявичуса

Было много и других мелочей. Например, возник вопрос, кто будет разносить микрофоны журналистам. В 9-м Управлении КГБ [охраны первых лиц] были в основном полковники и генералы. У меня тоже не было свободных людей. Тогда договорился со студентками местного университета, но за два часа до трансляции студентки отказались работать. Спросил, в чем дело. Оказалось, что среди этих девушек была одна русская и кто-то из сотрудников госбезопаности ей что-то неприятное сказал. На это все студентки объявили бойкот. Я пошел к секретарю ЦК КПСС Александру Яковлеву, описал ситуацию. Он вызвал руководителя «девятки», а мне сказал: «Генрих Зигмундович, ты хочешь, чтобы полковник извинялся перед какой-то девчушкой?» Я ответил: «Если не хочет извиняться, пускай сам микрофоны и носит». И он извинился.

Голь на выдумки хитра

— Это правда, что в Женеве в ноябре 1985 года во время первого саммита Горбачев — Рейган вы придумали уникальное решение — баржу с параболическими антеннами в центре Женевского озера?

— Нет-нет, там все было проще. Нам опять сообщили об этом мероприятии слишком поздно. Приходим — все гостиницы заняты. Причем некоторые считают, что мы получали невероятные деньги для обеспечения этих трансляций. Ничего подобного. Я всегда договаривался с гостиницами, чтобы операторам включали завтрак в общую смету. В противном случае им приходилось его оплачивать отдельно. А знаете, как с валютой тогда было? Поэтому ребята, чтобы домой привезти подарки, на всем экономили, голодали.

А эта платформа в центре озера оказалась единственным решением — все уже было занято. Это был хоть какой-то выход из положения.

Еще помню случай, когда открывалось новое советское посольство в США. Мы хотели, чтобы работали наши операторы, потому что они знали, что снимать нужно, а что нет. А американцы сказали, что на территории США есть профсоюзы, и значит у камер должны работать американские операторы. Я на это ответил, что, во-первых, советское посольство — это наша территория. А, во-вторых, если не они дадут рабочих, то в посольстве достаточно своих. И еще добавил, что когда они приедут в Москву, то никой помощи при организации съемок не будет. Одним словом, договорились.

Женская программа

— Во время визитов Горбачева за рубеж существовала так называемая женская программа для Раисы Максимовны. Она, наверное, какие-то вам советы давала, как ее показывать.

— Нет, советов не давала. Но я должен взять грех на душу и сказать, что некоторые сюжеты не передавал в Москву ради нее самой. Нет, я ничего против нее лично не имел. Но иногда Раиса Максимовна менторским тоном и довольно долго давала комментарии. На это я ей отвечал, что указывать мне могут председатель Гостелерадио или Горбачев. Это вызывало ее недовольство.

Супруга генерального секретаря ЦК КПСС М.С. Горбачева Раиса Максимовна, сопровождающая его во время визита в США в советском посольстве в Вашингтоне. 10 декабря 1987 г. Фото: © Личный архив Калерии Кисловой

На одном из приемов она стояла с политобозревателем Зориным. Валентин Сергеевич, увидев меня, сказал: «Раиса Максимовна, я хочу вам представить Генриха Зигмундовича». Она ответила: «Кто же не знает товарища Юшкявичуса?» Слышать такую колкость было не очень приятно.

С миру по нитке

— Калерия Кислова, главный режиссер Центрального телевидения, рассказывала мне, что Черненко был единственным из наших руководителей, который реально помогал телевидению доставать технику. Это так?

— С техникой мне помогал Егор Лигачев, у меня с ним, как и с Яковлевым были хорошие отношения.

В свое время у нас состоялся большой разговор о часовых поясах при проведении телевизионных трансляций и мы тогда с ним сильно поспорили, но после того когда он убедился, что Гостелерадио право, всё стало на свои места. Спустя какое-то время ко мне подошел один из его помощников и спросил, есть ли какие-то проблемы. Я ответил, что проблемы есть. Во-первых, за разработки для телевидения платят меньше, чем за оборонные, а во-вторых, мы не можем использовать военные технологии. Этот человек взял бумажку и прямо у меня на спине что-то записал.

Прошла неделя. Меня вызвал Лапин.

— Генрих Зигмундович, что вы за вопрос поставили Политбюро?

— Сергей Георгиевич, какой вопрос мог я поставить в Политбюро?

— Нет, меня вызывают на Политбюро, будет обсуждаться вопрос, который вы поставили.

Оказалось, все, что я тогда сказал, передали Лигачеву. Оба вопроса решили в нашу пользу: повысили оплату разработок и разрешили использовать некоторые оборонные технологии.

Голодовка в ЮНЕСКО

— Евгений Примаков предлагал вам занять пост председателя Гостелерадио при Горбачеве?

— Было такое.

— Как это произошло?

— В 1991 году в Москву прилетел генеральный директор ЮНЕСКО Федерико Майор. Был ужин в Доме приемов МИД, я сидел напротив него. Вернулся домой, а мне звонят, говорят, что Федерико приглашает меня на завтрак к 8 утра.

За завтраком он сказал:

— Я создаю новый сектор, который будет заниматься вопросами средств массовой информации, свободы прессы, правами журналистов, библиотеками и архивами. Предлагаю вам пост заместителя гендиректора ЮНЕСКО. Я про вас все знаю, мне Самаранч рассказывал.

— Мне надо подумать.

Я должен был, конечно, согласовать свое решение. Позвонил Александру Яковлеву, рассказал об этом предложении. Он ответил, что посоветуется с Примаковым. Через час перезвонил.

— Генрих Зигмундович, ты должен отказаться.

— Почему?

— Мы решили предлагать Горбачеву тебя на место председателя Гостелерадио СССР.

— Александр Николаевич, будем реалистами. Во-первых, 19 лет я был зампредом Гостелерадио, вам такой гениальной мысли не приходило. Теперь мне 55 лет и маячит последний шанс войти в международную организацию, а вы предлагаете повышение. Во-вторых, сейчас есть Гостелерадио СССР, но пройдет полгода, и это будет Гостелерадио России. Зачем Гостелерадио России человек с литовской фамилией?

Потом я позвонил Шеварднадзе и Примакову.

На церемонии присвоения площади в Сантьяго названия «Международная площадь свободы печати», 3 мая 1994 года. Фото: © Личный архив Генриха Юшкявичуса

Когда я уже работал ЮНЕСКО, мне позвонил тогдашний министр печати и информации Михаил Федотов.

— Генрих Зигмундович, я хочу президенту предложить твою кандидатуру на пост председателя Гостелерадио России.

— Михаил, там же нужен умный человек, — ответил я.

— Конечно.

— Но если я соглашусь, значит я дурак.

Он все понял, а потом, когда приехал работать уже послом при ЮНЕСКО, сказал, что я был прав.

— В итоге вы стали работать в ЮНЕСКО, провели реформу…

— Да, реформа было ужасной. Из 200 директоров мне надо было оставить 90. У меня был один человек, который голодовку объявил. Не потому, что его снимали, а потому, что его не повысили. Ему кто-то обещал место PR-директора. Директор получает более 10 тыс. долларов без налогов, а у него зарплата была 9,5 тыс. долларов в месяц. Получается, голодал из-за 500 долларов в месяц.

С Нельсоном Манделой за неделю до того, как он стал президентом ЮАР. Май 1994 года. Фото: © Личный архив Генриха Юшкявичуса

Ко мне приходили профсоюзы, спрашивали, что я скажу его жене, если этот человек умрет от голода. Я ответил, что мы сообщим жене о размере компенсации. А еще попросил передать супруге, что ее муж голодает из-за 500 долларов в месяц, а в мире 5 млрд человек живут за два доллара в день. На следующий день он прекратил голодовку.

Сейчас я рассказываю это все легко, а тогда мне было тяжко. Заходил в лифт, а на меня смотрели как на русского медведя, который своей лапой наводит порядок. Но реформа была проведена.

— Ельцин вам предлагал возглавить Российское телевидение. А от каких-нибудь престижных телекомпаний других государств поступали предложения?

— Меня Тед Тернер звал к себе. Был момент, когда он хотел приобрести часть акций НТВ. С Владимиром Владимировичем Путиным они познакомились во время Игр доброй воли в Санкт-Петербурге. Когда объявили, что НТВ продается, Тернер захотел купить 20% + одну акцию. Он предложил, чтобы я был председателем совета директоров нового телеканала, также попросил вести переговоры от его имени. От российской стороны участвовал Дмитрий Медведев, который был тогда председателем совета директоров «Газпрома».

С американским медиа-магнатом, основателем американской телекомпании CNN Тедом Тернером, США, май 1987 года. Фото: © Личный архив Генриха Юшкявичуса

Не буду входить в подробности, потому что не все мне понравилось в наших разговорах. Встречались мы раз 10 или 15, но, когда я увидел, что там появляется Альфред Кох, который писал довольно странные антироссийские статьи, то сказал Тернеру, что нужно уходить. А так у меня был подготовлен договор, по которому я должен был стать председателем совета директоров с зарплатой около 1 млн долларов в год.

Президент РФ Владимир Путин стал первым лидером стран «восьмерки» (за исключением президента Франции, как страны-хозяйки), посетившим штаб-квартиру ЮНЕСКО в Париже. На фото: Владимир Путин, генеральный директор ЮНЕСКО Коитиро Мацуура, Генрих Юшкявичус. 30 октября 2000 года. Фото: © Личный архив Генриха Юшкявичуса

— Еще с Тернером пересекались?

— С ним мы придумали Игры доброй воли. Они родились у меня в кабинете.

— На Пятницкой?

— Да. Его ко мне привели, мы на тот момент не были знакомы.

Он сказал:

— Слушайте, господин Юшкявичус, у нас сейчас такое противостояние между странами, что может возникнуть война. Надо что-то делать.

— Я согласен. А что делать?

— Слыхал, что у вас есть дочь, а у меня есть сын. Давайте поженим их. Вы представляете, какая прекрасная история, что у сына американского миллиардера жена — дочь советского бюрократа.

На конной прогулке с киноактрисой Джейн Фондой. США, 31 июля 1990 года. Фото: © Личный архив Генриха Юшкявичуса

— Господин Тернер, не получится, потому что если моя дочь выйдет замуж даже за болгарина, меня с этого места уберут.

— Давайте тогда организуем Олимпийские игры, потому что ваши ребята не были в Лос-Анджелесе, а наши — не посещали Москву.

— Олимпийские игры мы организовать не можем — это только Международный олимпийский комитет.

— Но мы же можем что-то устроить, чтобы наши спортсмены встретились. Вы сумеете эти соревнования по телевидению показать?

— Да, это я смогу.

Он ходил по кабинету, а потом предложил Good will Games — Игры доброй воли.

— А вы продолжаете сейчас с ним общаться?

— Несколько лет назад я летал к нему в Атланту, был на всех его ранчо. Тернер — большой такой хранитель природы. Он покупает землю, всех коров выгоняет и буйволов заводит. У него даже есть сеть ресторанов с блюдами из мяса буйволов. Я как-то прилетел, а он мне кричит из другой комнаты: «Генрих, я абсолютный банкрот, у меня от 12 миллиардов осталось только 2 миллиарда».

Американская актриса Джейн Фонда с супругом Тедом Тернером (в центре) и Генрих Юшкявичус, США. 1990-е годы Фото: © Личный архив Генриха Юшкявичуса

Он миллиард дал Организации Объединенных Наций. Сначала хотел выкупить долг Соединенных Штатов перед ООН, но генеральный секретарь уговорил его так не делать.

Как-то я был с Тернером на рыбалке. Он показывал, как лучше забрасывать удочку, но при взмахе крючок зацепился за ветку. Тут же подскочил помощник и предложил отрезать леску с крючком. А Тернер ему ответил: «Ты что, это стоит два доллара». И полез на дерево за крючками. Я смотрел на него и сказал себе: «Все ясно, я миллиардером никогда не стану».

Беседовал Дмитрий ВОЛИН

Читайте в первой части о том, как готовили Олимпиаду в Москве и продавали права на ее трансляцию, как французских журналистов изолировали на Байконуре, а также о танцах в знаменитом нью-йоркском клубе «Студия 54»

*В шапке: фото Генриха Юшкявичуса. © Личный архив Генриха Юшкявичуса

При публикации настоящего материала на сторонних ресурсах использование гиперссылки с указанием ресурса kremlinhill.com обязательно!

Автор volind

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s